Джип по инерции влетел в густую очередь, прихорошился от передней стойки до багажника сдвоенным пунктиром искрящихся пробоин и, уткнувшись бампером в рукотворную каменную гряду, встал.

Второй джип, шедший сзади, как привязанный, мгновенно влетел в задницу переднего брата и надсадно взревел мотором — водила, по всей видимости, в панике перепутал педали.

Тотчас же с правой стороны, как из-под земли, выросли рядком Антон, Барин и Джо, а чуть позади, за плечом командира, — Мо со своей филигранно отлаженной «ВСК-94». И принялись развлекаться каждый на свой манер, но очень шустро и снорово, как будто всю жизнь только этим и занимались.

Антон приставил ствол автомата к стеклу правой передней двери, дал длиннющую очередь, прошивая старшего машины и водилу, и тотчас же кувыркнулся вправо, уступая место шагнувшему вперед Мо. В это же время Джо страшным ударом приклада вынес стекло задней правой двери и прянул в сторону — стоявший наготове Барин сунул в салон мощный фонарь с галогеновой лампой и включил его, освещая и слепя тех, кто был на заднем сиденье. Правильно сказал полковник: в центре — штатский, по обеим сторонам — бойцы с оружием. Мо хватило секунды, чтобы сориентироваться: почти не целясь, он мгновенно убил охранников, всадив каждому в голову по пуле, и, направив ствол на араба, пробормотал что-то на тарабарском языке.

— Это ты о чем? — поинтересовался Антон, машинально глядя на часы и подсчитывая примерное время силовой фазы — это мы тут с вами рассматривали все в Деталях, а на самом деле с момента въезда переднего джипа в сдвоенную очередь до последнего выстрела Мо прошло едва ли тридцать секунд!

— Это Коран, — пояснил Мо, продолжая целиться в Йраба. — Дословно — всему приходит конец. Но он, кажется, не понял.

— Он; по-моему, вообще ничего не понял. Опусти ствол, — распорядился Антон и с тревогой поинтересовался у осматривавшего передний джип Севера:

— Как?

— Нету, — пошарив лучом фонарика по салону, доложи» Север. — Одни «духи».

— Сделав знак Барину и Джо, чтобы вытащили забрызганного кровью араба наружу, Антон, отобрав у Севера фонарик, самолично осмотрел багажники — на всякий случай. Багажники были пусты. Эмиссар не сопротивлялся, он растерянно озирался по сторонам и порывался что-то сказать.

— Рот закрой, когда не спрашивают! — Антон сунул ствольный срез, теплый еще, остро воняющий порохом, под нос арабу и поинтересовался на английском:

— Ты меня понимаешь? Если нет, придется тебя расстрелять.

Араб часто заморгал, щурясь от ослепительного луча Баринова фонаря, и энергично просипел в приставленный ствол:

— Да, да, я понимаю! Я некоторое время жил в Европе.

— Мне совершенно все равно, где ты жил, — буркнул Антон.