Одетый в штатское дядька, которого Ирина сначала не заметила за спинами камуфляжных, протиснулся вперед, подошел к худощавому и безмолвно изобразил руками что-то типа:

— Ну и как долго это будет продолжаться?

Худощавый водрузил брезент на место, тяжело поднялся и, приложив руку к груди, слегка поклонился штатскому дядьке, как бы прося прощения за весь этот бардак.

«А вот это — определенно араб, — без эмоций отметила Ирина, наблюдая, как вся компания перемещается обратно за угол — к парадному входу. — Как и обещали…»

Вообще-то дядька от чеченов практически ничем не отличался: нормальная кавказская физиономия, красиво стриженная борода… Почему Ирина сразу решила, что это араб? В штатском он был — вот что.

Один-единственный во всей камуфляжной компании. И в критический момент решительно вмешался, не опасаясь последствий, — как человек, который имел на это безусловное право. Кроме того, общался он с худощавым посредством жестикуляции — ни слова не проронил."

"«…У него просто не будет иного выхода — мы позаботимся об этом…» — так сказал Сыч. Каким же это образом они позаботились? Если некому было перевести обращение араба к худощавому, значит…

Ирина вздрогнула, метнулась взглядом по каморке.

Подковыляв к двери, слегка приоткрыла ее, затрапезный коврик для ног подпинала к окну. Кряхтя и охая, села на колени, лицом к восходу.

Гулко хлопнула парадная дверь, раздались негромкие голоса — люди вошли в прихожую. Ирина подняла вверх раскрытые ладошки и неверно вибрирующим, надтреснутым голосом запела молитву.

— Каму сидищ?! — ну, разумеется, вездесущая хозяйка тут как тут! Удивленно воззрилась на проявившую столь поразительную резвость больную, замахнулась было плетью, но, вслушавшись в речитативный напев, невольно опустила руку.

Молитва все же — грех рукосуй-ством заниматься.

В дверном проеме возник Махмуд, за его спиной маячили родственники. Лицо главы тейпа выражало удивление. «Руски бляд», над которой накануне беспощадно надругались, читает молитву. Даже не читает — поет. Душевно этак, с надрывом. Занятное зрелище!

Бесцеремонно растолкав всех, в коморку вошел дядька в штатском. Дождался, когда Ирина закончила, протянул руку, помогая подняться с колен, без особой уверенности спросил на арабском:

— Говорить по-арабски можешь?

— Разумеется, — переводя дыхание, ответила Ирина.

 — Не зная языка, на котором написана «Книга книг» ислама, разве можно правильно молиться?

— Очень хорошо! — искренне обрадовался араб. — Очень хорошо. Это просто удивительно… А то в этой стране сплошь и рядом произносят молитвы, не имея понятия о их содержании. Ты мусульманка?

— Да.

— Кто по нации?

— Русская.