Давай-давай! — и, развернувшись, утопала по коридору.

— Я не поняла, это что за обращение! — возмутилась было Ирина. — Я куда…

— Молчи, а то побьет, — прошипела одна из молодух. — Заходи побыстрее…"

"Общаться девчонки наотрез отказались, кратко пояснив шепотом: если хозяйка, не дай бог, услышит, что они болтают, — побьет.

Молодухи набрали ванну, напустили ароматной пены. Мыть себя Ирина не дала — что за глупости? Пока плескалась, присмотрелась к девчонкам. Молодые, едва ли за двадцать, плотные телом, но какие-то забитые, потасканные, лица обрюзгшие. Не выдержала, шепотом спросила:

— Вы пленные, что ли?

Молодухи недоуменно переглянулись.

— Рабыни, да? — уточнила Ирина. — А чего не бежите? Кругом наши, район договорной…

— Мы местные, — так же шепотом ответила одна. — Из Наурского… Семьи вырезали, нас забрали. Некуда бежать-то… Да и попробуй-ка! Поймают, отлупят так, что сдохнешь… Ты лучше молчи, а то из-за тебя нам попадет…

Помытую Ирину завернули в махровое полотенце и спровадили в небольшую комнату, заставленную платяными шкафами.

— Здесь всякие штучки есть. Хорошие вещи, — сообщила одна из молодух, указывая на шкафы, и — ткнула пальцем в трюмо, заставленное изрядным количеством разнообразных флаконов и тюбиков:

— Красься, душись.

Вот эти возьми, Махмуд их любит.

— Да чтоб он сдох, ваш Махмуд, — раздраженно ответила Ирина. — И так перетопчется!

— Хозяйка побьет, — хором напомнили молодухи. А хозяйка тут как тут: вошла беззвучно, привалилась к косяку, постукивая плеткой по раскрытой ладошке, уставилась вопросительно.

— Чтоб вы все сдохли! — устало буркнула Ирина, усаживаясь за трюмо. — Гарем, мать вашу…

Спустя двадцать минут Ирина была готова.

Надушенная, намакияженная и разодетая, как тот самый пресловутый «руски бляд»: кружевное французское бельишко, коротенькое, максимально облегающее серебристое платьице с гигантским декольте, чулочки паутинкой, с пояском на пажиках, и лакированные остроносые туфли на шпильках. Не до конца забитая натура светской дамы, никогда не позволявшей себе появиться в обществе в таком виде, была удручена донельзя. Однако попытка приодеться попроще успеха не имела: хозяйка сама выбрала Ирине наряд и многозначительно постучала по шкафу плеткой.

— Шлюха, — потерянно пробормотала Ирина, оглядев себя в зеркало. — Господи, на кого я похожа!

— Уже твой идет, — хозяйка указала плеткой на дверь. — Там уже жьдет.

— Минутку, — Ирина указала на какой-то флакон и попыталась присесть к трюмо, стремясь задержаться в этом импровизированном будуаре как можно дольше. — Сейчас я кое-что…

Закончить ей не дали: хозяйка, не желавшая выслушивать возражения, ожгла строптивицу плетью по заднице — легонько, но весьма чувствительно.