Кладовщик был из тюремной обслуги, хоть и бесконвойник, но чай и сигареты ценил. Спартак отдал почти весь свой запас этого блага, чтобы получить полноценную «перину». Сахарок в это дело не вникал, и ему достался матрас, из которого для костерка повыдергали почти все внутренности. А Спартаку не все равно. В тюрьме все просто – как ты себя ценишь, так и другие к тебе будут относиться. Если живешь как чухан, так тебя и звать будут. Потому все у него на мази. И матрас хороший, простыни не усеченные, и для чифиря в сумке лежит прочная фарфоровая чашка, из которой полагается пить «белому» человеку.

"

"Поэтому в камеру он зашел с хозяйским видом. Плевать, что у него нет опыта тюремной жизни, главное, он знает, как надо жить «по понятиям». Три года по ним живет и до сих пор в авторитете. И здесь обязан быть птицей высокого полета.

Только арестанты на него даже и не глянули. Не до него. Конфликт в камере, разборки.

Камера больше вытянута в длину, чем в ширину. Сортир слева у двери, там же ржавая раковина умывальника; вдоль стены тянутся в ряд трехъярусные нары, всего шесть мест, причем три шконки не заняты.

И не застелены. Вдоль стены под окном еще два спальных места, одно под другим, дальше – притороченные к стене тумбочки, как скворечники на одной стороне дерева. От правого дальнего угла до ближнего, торцом к проходу, тянутся еще трехъярусные нары, и здесь уже девять мест.

Длинный стол-дубок посреди камеры. Табуреток нет, а скамейки намертво вмурованы в бетонный, неуклюже застеленный линолеумом пол. Может, это и сдерживало ситуацию. Скамейку не поднимешь, не ударишь ею, как тараном. А табуреток нет, чтобы пустить их в ход. Поэтому из оружия у арестантов только заточка, одна на всех, и ею размахивал угрожающего вида тип с яйцеобразной головой.

Высокий лоб, скальные надбровья, из-под которых, как из пещеры, выглядывали злые, налитые кровью глаза. Нос небольшой, вздернутый, как пятачок у свиньи. Нижняя часть лица мощная, шея короткая, поэтому казалось, что голова сидит прямо на плечах. А плечи, надо сказать, не очень, и ростом арестант не удался, но этот недостаток с лихвой компенсировался лютой злобой и заточкой в руке.

Мужик, на которого наседал злыдень, стоял, выгибая голову назад, чтобы лезвие не полоснуло по лицу.

Высокий, плотный, суровое лицо, внушительная внешность, и страха в глазах нет, даже смятение едва просматривается. Ему наверняка хватило бы решимости броситься на нож, но, похоже, он не хотел обострять ситуацию.

Эти двое стояли в проходе между дальней у окна шконкой и торцом стола, разделявшим толпу на две враждующие части. Похоже, конфликт случился между «мужиками» и блатными. Одних было втрое больше, чем других, но у «коренных» заточка и решимости больше.