Глава 14

Лика, может, ты хоть чаю выпьешь?

Чувствую, как Настя присаживается на мою кровать и осторожно кладёт свою ладонь мне на плечо.

— Не хочу, — я лишь сильнее сворачиваюсь в позу эмбриона.

А скорее не могу. Любая мимолетная мысль о приеме пищи, и я тут же лечу обнимать белый фаянс.

С того момента, как стало понятно, что месячные всё-таки не придут, прошло примерно недели две. Или около того, потому что я потерялась во времени."

"Я даже успела побывать в стадии отрицания, делая вид, что ничего такого и не случилось. Ходила на пары, активно проявляла себя на лекциях, семинарах под обеспокоенные взгляды Насти.

Я старалась делать все, чтобы не думать о двух полосках. Мне так было проще. И даже умудрилась за неделю ни разу не пересечься в университете с Громовым... А может, его и никогда не было в моей жизни? В какое-то мгновение мне стало казаться, что все это было дурным сном.

Пока в одно прекрасное утро меня не накрыла такая суровая токсикозная реальностью, что я целый день не могла отползти от белого друга.

И это продолжается уже больше недели. Запахи, вкусы, звуки.

Тошнит меня от всего. Даже от собственного дыхания. Находиться в универе стало невозможным, потому что большую часть пар провожу, закрывшись в кабинке туалета. Мне хватает косых взглядов уже за то, что когда-то подпустила к себе, доверилась тому, кому нельзя. А терпеть перешептывания ещё и потому, что могу прямо посреди пары без разрешения вылететь за дверь - это перебор для меня.

Поэтому уже несколько дней я просто лежу в комнате общаги, стараясь даже не двигаться.

— Лика, ты когда ела в последний раз? — строго интересуется Настя, сжимая мое плечо.

Облизываю сухие губы, стараясь не представлять образы еды перед собой.

— Вчера. вроде, — бормочу я.

И, кажется, это было несчастное яблоко и пару кусочков булочки, которые простились с моим желудком почти сразу же.

— Так нельзя.

— Настя, отстань от меня, пожалуйста.

Пытаюсь нацедить во рту хоть немного слюны, чтобы не так сильно саднило сухое горло. Но становиться лишь ещё противнее.

— Может, тебе лучше взять больничный и вернуться домой? — соседка продолжает камнями накидывать мне свои вопросы.

— Ты родителям хоть сказала?

Я прерывисто вздыхаю и лишь сильнее прижимаю лицо к подушке. Мысль о том, что мне нужно рассказать это родителям наводит еще больший страх, чем принятие того, что причина моей круглосуточной тошноты совсем не шаурма.

— Куда вернуться? — шепчу я с нарастающим чувством тревоги. — В трёшку, в которой живут шесть человек? Мама, папа, младший брат и сестра после развода с двумя детьми? Да я прямо с выпускного бежала оттуда, что пятки сверкали.