— Нет, спать сегодня ты здесь не будешь!

Ну в смысле? Вчера можно было, а сегодня нет? Логика, ау!

— Потому жених и невеста должны спать в ночь перед торжеством в разных местах, — бескомпромиссно заявляю я, держа уже несколько минут оборону в дверях спальни Марка, не пуская ее хозяина дальше порога.

Он распахивает глаза, делая их как у мультяшного кота:

— Лика, ты серьезно? Я весь день долбался с сессией, потом съездил за мамой, пока привёз, пока определил ее в отеле... Пусти, а?

— Сорян, но гоу ту зе гостевая комната, — пожимаю плечами и делаю вид, что мне глубоко фиолетово.

Марк дуется и хмурит широкие брови, а потом заглядывает за мою спину.

— О, платьишко все-таки купила. Покажи. — В чёрных радужках вспыхивает живой интерес.

Я каменею. Черт! Платье! Понимаю, что оно висит в раскрытом чехле прямо на дверце шкафа и от входа в комнаты на него открывается шикарный обзор. Воспользовавшись моим секундным ступором, Марк протискивается в спальню.

— Нет! — чуть ли не воплю я, и на всех скоростях перекрываю собой путь вперед. Упираюсь грудью в каменный пресс Марка, вскидываю руки и, потянувшись на носочках, ладонями закрываю ему глаза.

Не ожидав такой прыти, он едва не теряет равновесие. Но пошатнувшись, обхватывает меня за талию, сохраняя нас обоих в вертикальном положении.

— Не заходи. Не смотри.. .И это еще не женаты, — цокает Марк.

— Видеть платье невесты до свадьбы - плохая примета. Нельзя.

Марк хмыкает, а его ладонь плавно скользит по моей спине.

— А что мне тогда можно? — он провокационно понижает голос.

— Тебе можно развернуться и выйти отсюда, — шепчу куда-то в широкую грудь, обтянутую пуловером, пропитанным вкусным парфюмом. Мое лицо пылает, а по коже тут же роем стелятся мурашки.

Хочу не поддаваться этому вихрю тепла, что держится под огромной лапой, разместившейся у меня на пояснице. Но тонкая ткань моей пижамы пропускает его через все позвонки. И оно расплывается где-то у меня в животе.

Теперь там компанию маленькой крохе составляют ещё и пресловутые дрожащие бабочки. Марк все крепче, но очень бережно, притягивает меня к своему торсу, мягко очерчивая пальцами узор у меня на пояснице. Мы оба прилипаем друг другу. Если бы не его сильные руки, то не стоять мне так уверенно на носочках, ведь я все ещё прикрываю любопытные глаза Марка своими ладонями.

— Ладно, я сваливаю, — сдаётся Громов, мягко касаясь губами моего лба.

Он выпускает из своих объятий, только когда делает жадный, слишком ощутимый вдох, коснувшись носом моих волос. И я готова размазаться в пространстве от этого жеста. Немного интимного и нагловатого.

Мои руки безвольно опускаются, и Марк, послушно держа глаза закрытыми, разворачивается на пятках. Два широких шага по прямой и он уже у двери.