Все гораздо сложнее. Я просто вляпался.

— Расскажи, — твердо озвучивает Лика.

И ее такая первая требовательная эмоция заставляет к ней провернуться. Рыжик струной сидит на краю кровати, выжидательно сложив ладони на голых коленях. Обеспокоенно хмурит брови и жжет меня уверенным взглядом.

Во рту сушит до тошноты. Но понимаю, что «А» я уже сказал, а замалчивать «Б» -теперь тупо. Проталкиваю в себя холодный ком и решаюсь говорить:

— Зожником я не был до прошлого года. Бухло. Трава. И на одной из постоянных тусовок у кого-то на квартире я угасился так, что даже на ногах не стоял.

В какой-то момент решил, что пора валить домой, но был без машины и Поляка в тот вечер со мной не было. Я толком не помню, откуда взялся этот тип. Вроде как тоже отвисал в общей толпе, и мы даже курили с ним на балконе. Он был за рулем, не пил, ну и предложил меня докинуть до города. Я безо всякого сел к нему в тачку, назвал адрес и мгновенно отрубился на пассажирском. А потом помню лишь жёсткий удар, боль и визг тормозов. Очнулся, когда меня вытаскивали из машины менты, но уже с водительского места.

Потом вообще все было, как в дыму.

Скорая, мигалки, меня запихнули в другую тачку, а окончательно я пришёл в себя вот здесь. На этой кровати, — хлопаю по ней ладонью. — Я сутки не мог одуплиться и понять, почему мама рыдает напропалую, а в ее доме отцовская охрана, пока он не приехал сам вот с этим. — указываю подбородком на распахнутый шкаф и его содержимое. — Папа орал так, что поднималась крыша. И тогда я понял в чем прикол.

Воздух в легких исчезает. Каждое слово тяжелеет на языке. Но покорное молчание Лики рядом все же заставляет говорить дальше.

— В общем, парень, что сидел за рулем в ту ночь, задел на встречке другую машину.

Его внедорожник отделался вмятинами, а то авто оказалось перевертышем с двумя трупами. Молодые ребята, наши ровесники. — Мой голос становится сиплым, а перед глазами всплывают те самые фото искореженной машины. Морщусь и снова сажусь вполоборота от Лики. Прячу свое лицо. — От удара я вообще отключился, а этой твари хоть бы что. Он просто перетащил меня на водительское сиденье и скрылся. И позже вызвал ментов и накатал заяву об угоне. Короче, он все решил скинуть на меня.

Я замолкаю.

Неровно и часто дышу. Лика первая, кому я рассказал то, о чем отец взял с меня клятву чуть ли не на крови о моем молчании. Врать приходилось всем. Даже лучшему другу. А сейчас слова так и рвутся из меня...

— Но ведь можно же было как-то доказать, что виновник аварии не ты? — Лика первая боязливо нарушает молчание.

Я отрицательно трясу головой:

— У отца повод не верить, что в этот раз я белый и пушистый, реально был. Он уже ловил меня пьяным за рулем. Да и любое разбирательство повлекло за собой огласку.