— Намек понят, будем дальше знакомиться, — предложил он, заломив бровь в своей манере, которая Тане понемногу становилась привычной.

И вдруг, до того, как она успела бы ответить или что-то сказать, спрыгнул с кровати, потянув и ее за собой. Как приклеился, прямо.

— Не могу, блин, — притянул ее ближе, потащив по комнате. — У самого горло дерет, когда тебя слышу. Хоть и прет, конечно, от самодовольства, что причиной таких криков был я, — еще откровенней усмехаясь, пояснил он свои действия.

Отпустил ее, наконец, вытащил летние брюки из шкафа.

— Пошли, наколотим тебе хоть чая этого, облепихового, пока мороженое привезут. Он же, типа, тоже полезный, Зажигалочка? — глянул на Таню уже с вопросом.

— Типа того, — рассмеялась она, если честно, немного опешив.

Выбивал он ее из колеи, и все тут. Всеми своими поступками, которыми Виталий удивлял ее. То так, то эдак."

"Взяла свою футболку, с трудом, но отыскала белье. На джинсы махнула рукой. Виталий тоже ничем, кроме штанов не озаботился. И, дождавшись, пока она натянет футболку, потащил ее в кухню.

— Заодно, и обещанную экскурсию устроим, — подмигнул Виталий.

Наверное, Таня менее всего могла бы предположить, знакомясь вчера в поезде с Виталием, что не просто проведет с ним вечер за более чем интимным занятием, но еще и останется у него на ночь. Не пошутил он, Казак этот (неожиданно, ей пришлось по душе это прозвище). Не отпустил ее домой. И по всему дому провел еще раз, показывая все, что могло бы, с его точки зрения, наверное, заинтересовать Таню. Но она, откровенно, пришла в восторг от двора. Живя всю свою жизнь в квартире, на седьмом этаже, ей не хватало этой возможности — просто выйти на улицу тогда, когда захочется. И оказаться не у заплеванных старых и потертых стен, поломанных скамеек, не у развороченных урн, заполненных пивными бутылками и лушпайками от семечек, а на траве: ровной, травинка в травинку, за которой, очевидно, профессионально следили. Пройтись в мини-рощице, бродя между стволами деревьев. Причем, все босиком, не боясь поранить ноги, с облепиховым чаем и только лишь в футболке и белье. Территорию двора ограждал высокий забор, который обеспечивал уединение. Она и осталась там, на улице: допивать чай и ждать мороженое, да и Виталий был не против. Привел ее в беседку, с одной каменной стеной, и резными, деревянными опорами со всех других боков, чтоб Таня уж совсем с комфортом расположилась. И она устроилась в каком-то плетенном кресле. Забралась с ногами и пила чай. Делилась своими впечатлениями с гордым Виталием, и тихо дивилась про себя. Но анализировать сейчас ничего не хотелось. Вот, вообще. И пусть Таня еще ни разу в жизни не поступала так порывисто и опрометчиво, вот сейчас ни о чем сожалений не было.

Буквально через полчаса привезли мороженое.