Этот городской ей не особо нравился, слишком смазливый, что ли, да и вообще от них ничего хорошего ожидать не стоит.

— Так, ну все, молодежь, давайте за стол и выпьем за знакомство, у нас тут неосвоенная вишневая наливка. Светочка, это Павлик. Павлик — это Светочка. Подняли и на брудершафт. За весну, что совсем скоро и за любовь.

Света удивилась, но ей не дали подумать, тот самый Павел улыбнулся, ловко переплел их руки, девушка поддалась, выпила залпом. Во рту вспыхнул огонь, жар ушел в грудь, а губы накрыли поцелуем.

— И правда как ягодка.

— Что?

Света хотела оттолкнуть парня, совсем она не такая, чтоб целоваться с первым встречным, да и рука у нее тяжелая, их местный тракторист все еще помнит, как она приложилась к его физиономии.

Вот если бы Светочка это сделала, то ее судьба сложилась бы совсем иначе. Скорее всего, она бы еще много лет была бы скучной и однообразной. А этот поцелуй, оставивший вкус вишни на губах, решил многое.

Но это уже совсем другая история.

Эх…Павлик, Павлик

Май

— Сема. Семен, ты где? — Серафима проснулась от шума, что-то где-то упало, загремело, но не разбилось, и это уже радовало. — Сема-а-а-а, чем ты занят?

Сима посмотрела на свое обручальное колечко, оно так красиво сверкало в лучах майского солнца, что заливало всю спальню через окно. Они забыли вчера задернуть шторы, Семен был голоден и неутомим.

После недельной командировки он, как молодой жеребец, неутомимо и неустанно исполнял свои супружеские обязанности, да так, что Серафима сорвала голос.

Девушка была совсем обнаженная, лишь прикрыта тонким одеялом, слушая шум из кухни, посмотрела на часы, уже было десять утра. Погладила выпирающий живот, малышу уже шел пятый месяц, Сима, конечно, поправилась, и грудь стала больше, и девушка все больше сокрушалась по этому поводу.

Но муж каждую ночь действиями убеждает ее в том, то она самая желанная, любимая и сексуальная на свете. Между ног немного саднило, раздвинула колени, провела пальчиками по влажным половым губам. Вчера после последнего оргазма, как смогла, вытерла себя влажными салфетками, но рядом с мужем она возбуждалась постоянно.

— М-м-м-м… вот же…

Сима задела клитор, по телу прошел легкий разряд тока, убрала руку, не хватало еще удовлетворять себя, как она это делала неделю, пока его не было. Теперь пусть будет добр, сам этим занимается.

— А вот и я.

Сима приподнялась на локтях, одеяло соскользнуло, обнажая грудь, Терехов, стоящий голым в дверях, сглотнул слюну, чувствуя, как начинает возбуждаться при взгляде на сочные груди своей жены.

— Я очень рада, что с тобой все хорошо. Судя по звукам, могло случиться всякое.

— У меня завтрак в постель.

— И красивый фартук.

— Да.