Сима открыла рот, но только и смогла шумно выдохнуть, медленно пройтись взглядом по мужчине, его широким плечам, красивым узорам татуировок и густой растительности на груди, уходящей в пах.

У ее соседа не было лишенного веса, он просто был большой, высокий, с сильными руками и ногами, мощный, как богатырь. Но когда взгляд девушки остановилась на эрегированном члене, Сима сглотнула слюну, облизала пересохшие губы и перестала дышать.

Как он в ней поместился? Он что, станет еще больше?

Членов Сима — так, чтоб вживую — видела в своей жизни всего два. Первый помнит смутно, так как было все второпях, да и вспоминать особо нечего. Второй помнит хорошо — и на месте его обладателя пустила бы себе пулю в лоб, увидь агрегат дровосека.

А там было на что посмотреть. И он был красивым, если это определение подходит под мужской половой орган. Прямой, толстый, с выпирающими венами под тонкой кожей, с тяжелыми яйцами.

Девушка облизала губы снова, ладошки вспотели, вытерла их об халат, сделала шаг назад.

— Еще раз так сделаешь, трахну тебя прямо здесь в твой сладкий ротик.

— Куда? — самый тупой вопрос, что был задан Симой за всю ее жизнь.

— В ротик.

Фантазийные картинки одна ярче другой замелькали в сознании — о том, как эта пышная сладкая булочка голая стоит перед Тереховым на коленях. Как облизывает головку его члена, как он потом трахает ее глубоко, до самой гортани, а при этом колышется ее пышная грудь.

— Телефон. Семен! Звонит телефон.

Терехов очнулся, фантазии развеялись, член стол уже колом, Сима показывала в ту сторону, откуда шел звон. Нужно было ответить, вдруг по работе, но мужчина почесал бороду, посмотрел на свой пах и решил, что у него есть дела важнее телефонного разговора.

— Пошли, кое-что покажу.

— Я что-то еще не видела?

— Такого нет.

— Семен, послушайте, я понимаю вы мужчина, а я — женщина, такие странные стечения обстоятельств….

— Если ты не заткнешься, я трахну тебя прямо здесь, идем.

Вкусный пирожок

— Подожди, подожди, что ты делаешь?

Семен посмотрел на девушку, злой, потому что его оторвали от того, чем он вот уже несколько часов хотел заняться.

— А на что это похоже?

— Ты?…

— Булка, лучше молчи.

— Но… а-а-а-а-а… боже мой… боже… боже… м-м-м-м-м…

Серафима больше не задавала глупых вопросов, на сегодня их было и так достаточно. В парной было не так жарко, она лежала голая — снова голая — на широкой полке. Максимально раскрытая перед мужчиной, все тело покрылось испариной, она не верила, что все сейчас происходит в реальности и с ней."

"Дровосек был между ее раздвинутых бедер, крепко держал руками, а сам в это время вылизывал ее раскрытую промежность с розовыми припухшими от возбуждения половыми губками.