Обняв Веронику, он поцеловал ее, жалея, что ей пришлось столько вытерпеть из-за мужчины, которому она явно была предана всем сердцем. Вероника была благодарна Эйдану за доброту и поддержку. Они провели тихий вечер, обсуждая сложившееся положение, Вероника отправила отчет по факсу всем троим дочерям, хотя и не знала, когда Джульетта получит его – она все еще не вернулась из Вермонта. Зато остальные наверняка расскажут Джульетте обо всем, если будут созваниваться с ней. Джульетта всегда поддерживала тесную связь с Тимми. В каком-то смысле отчет был неплохим известием: мать и дочь Марнье выглядели респектабельными людьми, но это означало также, что ситуация неприятна и для них.

На следующий день Вероника с Эйданом вновь отправились в путь. Она больше не упоминала об отчете, Эйдан тоже не заговаривал о нем. Ей вообще не хотелось думать об этом, но через день дочери по очереди позвонили ей на мобильник как раз по этому поводу. Реакция всех троих была одинаковой: по крайней мере, Марнье производят впечатление порядочных людей. Но предстоящая встреча со сводной сестрой и ее матерью ужасала девушек, и после разговора с ними Вероника призналась Эйдану, что и сама не горит желанием встречаться с Марнье.

– И не надо, – просто сказал Эйдан. – Не ты же унаследовала недвижимость, а твои дети. Если не хочешь встречаться с Марнье, зачем делать то, что тебе неприятно? Ну их к черту! Пусть ими занимаются твои дети. Они уже взрослые.

Такое решение Веронике даже в голову не приходило, но слова Эйдана имели смысл, они вызвали у нее ощущение свободы.

– Ты совершенно не обязана терпеть боль, лишь бы почтить память человека, который, похоже, ранил тебя всю жизнь, будто это доставляло ему удовольствие.

Хочешь повидаться с ними – хорошо. Не хочешь – скажи девочкам, пусть встречаются с ними сами, и ни во что не вмешивайся, – она улыбнулась и притянула его к себе, чтобы поцеловать.

– Ты чудо, – сказала она ему. – Спасибо. Как я рада, что ты спас меня.

– Я тоже, – он ответил на ее поцелуй. Они постоянно целовались, но до сих пор не спали вместе. Оба не хотели спешить, поддаваться минутным порывам, о которых потом могли пожалеть. Пока что оба не совсем понимали, что происходит, но неторопливая прелюдия устраивала обоих.

В глубине души каждый из них боялся ранить другого или пострадать сам.

– У меня еще никогда не было ничего подобного, – признался Эйдан однажды днем, ведя машину в Портофино. – Обычно я спал с женщинами, но не любил их. А теперь я в тебя влюблен, но не сплю с тобой. Но когда-нибудь я наверстаю упущенное, – он рассмеялся, она улыбнулась.

У нее тоже никогда не было подобных отношений с мужчиной, который был бы так внимателен к ней, заботился о ее чувствах, хоть почти не знал ее.