И вдруг поняла, что, в сущности, оказалась в Венеции благодаря Полу – чтобы установить подлинность Беллини, в которой они сомневались почти тридцать лет."

"Вероника снова начала обходить одну за другой бесчисленные маленькие церкви, заглянула и в собор Санта-Мария-делла-Салюте, одну из главных достопримечательностей города, и в соседний монастырь Сан-Грегорио, и в церковь Санта-Мария деи Мираколи, где когда-то побывала вместе с Полом. К обеденному времени она успела слегка устать от церквей, съела кусок пиццы в траттории и двинулась в обратный путь по извилистым узким улочкам, поглядывая на витрины магазинов. На мосту Риальто она зашла в несколько ювелирных лавок, потом остановилась посмотреть, как под мостом скользят гондолы.

Веронике хотелось прокатиться в гондоле, но подходящего случая пока не представилось: все время, проведенное в Венеции, она была поглощена осмотром церквей и удивительных росписей в них. Выходя из очередной часовни, она снова столкнулась с Эйданом: тот доедал шоколадное джелато, которое струйкой стекало с его подбородка, и улыбнулся, увидев Веронику. Он так и думал, что увидит ее вновь, но решил оставить это на усмотрение судьбы. Вероника держалась с ним вежливо и дружески, но он не мог не заметить, насколько далеки друг от друга привычные им миры. Он остановился в одной из самых дешевых гостиниц Венеции и был вполне доволен ею, а она – в самом элегантном отеле на Лидо, и в этом для нее не было ничего из ряда вон выходящего. По мнению Эйдана, их миры никак не сочетались между собой, но он был рад случайной встрече.

– Сегодня утром я побывала в соборе Святого Марка благодаря вам, – Вероника радостно улыбнулась, увидев его. Эйдан стер мороженое с подбородка и запихнул в рот остатки вафельного рожка. Потеряв на ближайшую минуту способность говорить, он молча уставился в глаза новой знакомой: их насыщенный фиалковый оттенок гипнотизировал его.

– Но потом я решила поступить честно, – призналась она, – и осталась на мессу. Собор невероятно красив. А чем вы занимались сегодня?

Они общались, как давние друзья. К тому времени Эйдан наконец дожевал рожок и смог ответить:

– Снимал фрески и людей на улицах. Здесь отличные лица, почти такие же колоритные, как здешнее искусство, – как всегда, фотоаппарат был при нем.

– А что потом? Вы продаете свои снимки в журналы и газеты? – Веронике было любопытно узнать, как живет этот человек, производящий впечатление профессионального фотографа.

– Нет, я не из тех фотографов, – он улыбнулся, и они зашагали бок о бок. – Я устраиваю выставки своих работ и надеюсь, что когда-нибудь они будут храниться в музеях. Меня завораживает все необычное и нестандартное, таинственное и мрачное. Скоро у меня выставка в Берлине.