Какая разница, где умирать, – дома или на улицах Рима?

Она услышала чей-то пронзительный крик, и когда уже решила не двигаться с места, по каким-то невообразимым причинам неожиданно ощутила небывалый прилив сил и мощный толчок, от которого приземлилась на тротуар на четвереньки, как раз когда «Феррари» пронесся мимо и затормозил на расстоянии нескольких футов от нее так, что только взвизгнули тормоза. Машины сигналили, люди что-то кричали по-итальянски, и вдруг какой-то рослый и плотно сложенный темноволосый мужчина с искаженным ужасом лицом наклонился над Вероникой и попытался поставить ее на ноги.

Это ему удалось, однако ноги Вероники тряслись, вдобавок она сильно ободрала ладони и колени и перепачкала кровью белое платье. На нее страшно было смотреть, но еще страшнее – сознавать, что она чуть не погибла под колесами «Феррари» и сумела избежать смерти лишь чудом. Ее как будто что-то оттолкнуло с дороги – Вероника понятия не имела, что или кто, поскольку рядом с ней никто не стоял. Водитель, который помог ей подняться, был пепельно-серым от страха, его трясло так же, как Веронику. Он довел ее до края тротуара, где она присела на бордюр, и протянул ей платок, чтобы вытереть кровь с коленей и ладоней. От потрясения она не чувствовала боли. Водитель наклонился к ней и заговорил по-английски с сильным акцентом:

– Я чуть не убил вас.

Только теперь она заметила, что рука, протягивающая ей платок, дрожит. Незнакомец был одет в льняной пиджак и серые брюки, на его руке Вероника увидела массивные золотые часы. Она могла бы поручиться, что его родной язык – русский.

– Я отвезу вас в больницу, – предложил он, а тем временем их обступали люди, машины сигналили, требуя убрать его брошенный автомобиль."

"– Нет-нет, со мной все хорошо, – еле слышно заверила Вероника и взглянула на незнакомца, умирая от стыда за свой вид и еще больше – за то, что чуть не попала ему под колеса, сама не понимая, почему. Никогда прежде с ней не случалось ничего подобного. Видимо, сказывалась смерть Пола и все, что стало известно после нее.

– Простите, – выговорила она. – Кажется, я от страха приросла к месту, – ей очень хотелось верить, что ее временный паралич – всего лишь испуг и замешательство, и больше ничего.

– Вам надо в больницу, – настаивал незнакомец, указывая на перепачканный кровью платок, которым Вероника вытирала колени. У незнакомца были резкие черты лица, проницательные голубые глаза и приятный баритон, он выглядел как человек, привыкший отдавать приказы, и буквально излучал властность. И, кажется, был ее ровесником.

– Да это просто царапины, ничего страшного, – слабо возразила она, дрожа всем телом и тщетно пытаясь взять себя в руки.

– Я отвезу вас к себе в отель, и мы вызовем врача, – он указал на «Хасслер».