— Ты уезжаешь сегодня?

Гэбриэл кивнул. К чему продолжать агонию? Он должен был уехать, рано или поздно. Так почему бы не сегодня?

— Я обещал, что уеду, как только смогу оставить тебя в безопасности, — напомнил он.

— Да, — согласилась Эрилин, — думаю, теперь все будет хорошо. По правде говоря, я и не рассчитывала, что все будет так просто. Я думала, придется возвращаться в город тихо, скрываться, искать верных людей, потом прорываться к Ридоку с боями, доказывать народу право Эмира на престол, а, оказалось, стоило ему появиться, все решилось само собой.

Вся эта простота и ему казалась подозрительной, но эти подозрения так и не возымели под собой твердой почвы.

— Это только доказывает, что люди очень любили твоего отца."

"— О, да, — кивнула Эрилин, — это правда, очень любили. Его нельзя было не любить.

— Я побывал во многих королевствах, но Иканор — единственное, где подданные говорили о своем короле не со страхом, а с благоговением.

Принцесса улыбнулась печальной ностальгической улыбкой, а потом снова посмотрела на площадь, и улыбка пропала.

— Скоро все кончится, — сказала она. — Многое бы отдала, чтобы не присутствовать при всем этом.

— Ты можешь не смотреть, — напомнил Гэбриэл, на самом деле, он сам не испытывал желания присутствовать на казни, — тебя никто не осудит.

— Нет, — решительно ответила Эрилин. — Я принцесса, и я должна. Довольно бегать от себя и своего предназначения. Я должна пройти этот путь до конца. Хортон прав, мы должны знать, кто мы и для чего.

Гэбриэл только склонил голову, признавая ее правоту и не споря.

Снова раздались шаги. Появился Эмир в сопровождении Ноквелла и нескольких стражников.

— Пора, — провозгласил принц, и все последовали за ним.

Они не пошли на площадь, а перешли на другой балкон, как раз предназначенный для публичных заявлений короля. Слуги принесли удобные кресла и расставили их по периметру. Эмир и Эрилин разместились посередине, чтобы иметь лучший обзор, рядом Ноквелл, стража встала за спиной.

Гэбриэл отказался от принесенного для него кресла и тоже остался стоять. Казалось неправильным наблюдать казнь, усевшись, как в театре, хотя все, похоже, воспринимали происходящее, как представление.

Палач с огромным топором уже поджидал своего «клиента». Ридока вывели на помост два гороподобных стражника. Руки бывшего короля были связаны за спиной, взгляд затравленный, на скуле кровоподтек, видимо, он сопротивлялся при аресте.

Эрилин подалась вперед и сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Эмир же... Принц не выражал никаких эмоций, спокойный и величественный. Гэбриэлу показалось, что он доволен, хотя Эмир не улыбался и никак не выражал своих эмоций.

Принц поднялся.