Он подхватил Эву под коленки, та все еще смотрела обиженно, и толкнул на кровать, нависая сверху. Ему хотелось улыбаться от радости, что она здесь, с ним, и его от нее отделяет три незначительных лоскутка ткани.

— Эва, ты уже такая опытная женщина! У тебя в распоряжении почти месяц имеется свой собственный мужчина, а ты так и не поняла, как это работает? — к нему вернулось то утреннее бесшабашное настроение, ему уже невмоготу было ждать, хотелось заниматься любовью, хотелось ее, а не разговоров, но Эва заслуживала объяснений.

— Разве ты мой мужчина? — она смотрела недоверчиво, и Макар спросил уже серьезней.

— А кто же я для тебя?

Она отвела глаза, и он усмехнулся.

— Я понял, я слышал, как меня назвала твоя подружка, когда под дверью стоял. Потому и ушел тогда, что она правду сказала, — Мак опирался на локти и играл прядью ее волос, второй рукой очерчивая контур лица, кайфуя от того, как она чувственно реагирует даже на такие незначительные прикосновения. Похоже, он подсел основательно. — И да, я чувствовал себя виноватым, когда приезжал, каждый раз злился на себя, но ничего не мог с собой поделать, ты видишь, как меня тянет к тебе, ты не можешь этого не чувствовать. Скажу честно, я пытался забыться с другими женщинами, но не смог, меня теперь от всех воротит, я хочу только тебя, так что да, я твой мужчина. А ты? У тебя был кто-то кроме меня?

Он вдруг испугался, что она ответит. А что, если был кто-то еще? Бред, конечно, Мак сразу бы почувствовал, и все равно, какая-то часть его замерла в ожидании. Но Эва смотрела на него с таким неподдельным изумлением, что у него отлегло от сердца.

— Нет конечно, Макар, у меня никого кроме тебя не было.

Он шумно выдохнул, ткнувшись в ложбинку на груди, и проговорил, касаясь губами шелковистой кожи:

— Значит все правильно, не слушай никого. Сколько раз мы любили друг друга ночью, помнишь? Знай, Эвочка, кому-то назло так не получится, это просто нереально. Можно, если один раз, но не так, как у нас с тобой, — он уже целовал ее настойчивее, и тут услышал почти полушепот.

— Но Макар, я ведь правда ничего не умею, а ты такой… — она не договорила, а у него в груди разлилось целое теплое море.

— Какой? — прикусил ее за ушко.

— Самый лучший! Ты лучше всех, Мак! — она прошептала ему на ухо, и у него внутри зазвенели невидимые струны. Какой же кайф был это слышать! Особенно от Эвы!

— Послушай, Эва, тебе ничего не надо уметь. У тебя это все уже есть, входит в заводскую комплектацию. Ты просто сама не знаешь, на что способна, какое ты чудо. Попробуй отпустить себя, делай то, что тебе хочется, будь собой, — он уже покрывал ее поцелуями, продолжая говорить, слыша ее надрывное дыхание и потихоньку сам отпуская себя на свободу.

— Но я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, — услышал он, как сквозь воду.