— Погоди, но если комбинаты были маркеловские, то теперь они… твои? Рома знает?

Арсен хищно ухмыльнулся и покачал головой, и Борис благоразумно спохватился:

— Слушай, а Машунька где? Мы уже час сидим, а ее не видно!

— С Алексеем гулять намылилась, они, наверное, у Баскервиля. Идем, и мы пройдемся, Боря, мне доктор советовал побольше ходить.

***Алексей с тревогой следил за печеньем, которое одно за другим исчезало с обслюнявленной детской ладошки в пасти Баскервиля. Пес аккуратно слизывал угощение, а Алексей стоял сзади и молился. Лишь бы она не вспомнила, лишь бы она…

— Ой! — повернулась к нему расстроенная Машка. — Леш, я Басику твои печеньки тоже скормила!

— Это очень хорошо, — поспешил заверить ее Алексей, — Басу нужнее. Я и так вон какой здоровый! И я уже сегодня съел шоколадку.

— Но это же были твои печеньки… — у девочки было такое несчастное личико, того и гляди расплачется. Ему было и жалко пригорюнившегося ребенка, и в то же время радостно, что не пришлось доедать после пса. Машка могла вспомнить о печеньках в последний момент и протянуть ладошку с лакомством Алексею.

Выручил Арсен Павлович, который шел к ним со стороны дома в сопровождении своего гостя, Бориса Навроцкого.

— Маш, смотри, кого я тебе привел!

— Машуня! — Борис Альбертович присел на корточки и развел в стороны руки, девочка сразу забыла о своем горе и бросилась ему на шею.

Ямпольский с улыбкой смотрел на внучку, а Леша с тайным удовольствием подмечал, что он двигается уже вполне уверенно и не морщится, когда приходится наклоняться. И уже почти не жалуется на свой шрам на спине — почему-то там заживало гораздо дольше, чем на груди. А это значит, что Шерхан выздоравливает…

***Баскервиль дремал, положив на вытянутые лапы большую крутолобую голову. Снизу приятно холодила земля, сверху пригревало почти летнее солнце, над ухом назойливо зудел комар, но Басу он не мешал. Баскервиль был сыт и доволен. У него было все хорошо. Он был счастлив.

Эпилог. Часть 3

Семь месяцев спустя"

"— Ко мне Бессонов приходил, — Роман взглянул на Ямпольского поверх бокала.

— Денег просил?

— И денег, и жаловался. На Макара.

— С чего?

— Так ведь зять бывший. Там он вроде как подписался дочке его лечение оплатить, а у той какая-то особенность, не убираются рубцы, наоборот, от процедур их еще больше становится. Сын не видит смысла продолжать, сделал медицинское заключение, а Бессонов за дочку обиделся. Я вообще не понимаю, зачем это Макару, развелись бы по-людски, а то нянчись теперь с ней.

— Я тебе сразу сказал, Макар сам виноват, не надо было жениться…

— Ну все, понеслось! — сердито проговорил Демидов и отхлебнул виски.

Вместо ответа Арсен салютнул ему бокалом.