— Вы кого-то хотите украсть, Макар Романович? — ухмыльнулся Корнеев и привычно оттарабанил: — Статья сто сорок шестая, часть третья. Деяния, совершенные организованной группой, или повлекшие тяжкие последствия, наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет.

— Телефон сюда, быстро, — шагнул к нему один из троицы, тоже угрожая пистолетом.

— Это нам подходит, оформляй, — удовлетворенно сказал Макар, переключился на камеру и направил ее на ошалевших охранников, — меня незаконно удерживают на территории частного владения Рината Маркелова… Кстати, Дима, я правильно понимаю, что ответственность лежит на фигурантах дела, а не на владельце территории?

— Все правильно, Макар Романович… Постойте, это не шутка?

— Нет. Связь может исчезнуть, у меня хотят телефон отобрать.

— Эй вы, смертники, — в голосе Корнеева звучало искреннее недоумение, — у отца Макара Романовича школьный друг главный мент области. Через пять минут после моего звонка там будут вертолеты, оно вам надо? Извинитесь, верните телефон и не забудьте поцеловать Макару Романовичу ноги.

— Это правда, — подал голос третий охранник, — я такое слышал.

— Откуда он тут взялся, этот Демидов? — буркнул ни к кому не обращаясь, командир, и нехотя отошел в сторону. — Иди уже.

— Хорошо быть мажором, — подмигнул ему Макар и, придерживая Эву, двинулся на выход.

— Валите лучше отсюда, мужики, — посоветовал Андрей на прощание, — скоро тут будет горячо.

Они уже выходили из здания, как вдруг из окна первого этажа раздался выстрел. Мак и Андрей переглянулись.

— Арсен! — Эва прижала ладони к щекам, а потом отбросила руки Макара и метнулась обратно к двери.

Глава 43

Ринат стоял у окна своего кабинета, скрестив руки на груди в ожидании Ямпольского, жена Демидова — или правильнее теперь говорить, дочка Бессонова? — безмолвно застыла под стенкой. И снова Арсену подумалось, что меньше всего они с Ринатом похожи на любовников. Испуганным и одновременно испепеляющим взглядом она, скорее, походила на заложницу. Тут же вспомнилось, по чьей вине здесь очутилась настоящая заложница, и гнев едва не выплеснулся через края.

Нельзя, Арсен, нельзя… Гнев плохой советчик, нельзя думать об Эве, это выбивает из нужного настроя. Она слишком дорога ему, он слишком виноват перед своим ребенком, чтобы сохранять хладнокровие, поэтому самым правильным будет сейчас о ней не думать. Демидов справится, можно сколь угодно его не переносить, но Арсен видел, он ее любит, и он выведет ее из этого дома.

— Хорошо, что приехал, Арсен, — одобрительно кивнул Маркелов, — я уверен, мы договоримся.

— О чем, Ринат? — конечно, Ямпольский знал, чего хочет старый враг, но ни к чему ему сейчас понимать, что Арсен приехал сюда не договариваться. Значит, следует тянуть время.