Если у нее получится излечиться от этой зависимости, от этой макаромании, она сможет закрыть, отсечь для себя ту часть жизни и начать новую. Бегство от Макара превратилось в бег по кругу, и она как белка мчится по этому колесу. Ямпольский предлагает ей настоящее освобождение, так почему не попытаться?

Они снова встретились с Арсеном и обсудили условия предстоящего брака уже более детально. Больше всего Эву интересовало два пункта — их личные взаимоотношения и Машка. Она даже смогла выдать ему свои опасения, не смутившись и не покраснев, и это, с ее стороны, безусловно, считалось большим достижением.

"

"— Я гарантирую тебе полную безопасность и не собираюсь принуждать тебя к супружеским отношениям в спальне, — Ямпольский казался чуть напряженным и невыспавшимся. Может, волновался, а может… Не к месту вспомнились росказни Снежаны, как Арсен почти всю ночь не отпускал ее из своих апартаментов, и Эва все-таки покраснела. Это не укрылось от Арсена, он выдал дежурную полуулыбку и уточнил: — Поверь, меньше всего я нуждаюсь в постельных услугах женщины, с которой у меня заключена сделка.

— Вы привыкли к одиночеству? — почему-то она чувствовала себя уязвленной.

— Я привык, что в наличии всегда есть женщины, готовые удовлетворить любую мою прихоть, Эвангелина, — ответил он не слишком любезно, отчего ее покрасневшие щеки запылали вовсю, — у меня нет необходимости завоевывать или уговаривать, я просто беру. Так что этот вопрос можешь считать закрытым.

Вторым же пунктом значилась Машка. Эва не могла понять, зачем Ямпольскому удочерять девочку, если через год они разведутся.

— Я уже говорил, что мне важно, чтобы нам с тобой поверили.

Согласись, если мужчина потерял голову от женщины, влюбился в нее без памяти и при этом обделяет своим вниманием ее ребенка, это выглядит немного странно. Как минимум, мне это не свойственно, а нужно, чтобы поверили именно в мою к тебе привязанность. У Маши нет отца, что тебя смущает?

Ее ничего не смущало, ее совесть мучила. А еще эти его слова… Глядя на сидящего напротив и не сводящего с нее холодного взгляда мужчину, меньше всего верилось, что он может от кого-то потерять голову.

Эти слова рождали в ее голове совсем другие образы — холодные руки на ее нагретом от солнца животе, мокрое тело со стекающими струями воды, навалившееся сверху.

Горячие губы с поцелуями, на которые невозможно не ответить, хотя все вокруг только и делают, что пялятся. Горящий взгляд, которые следил за ней, когда она шла танцевать с кем-то другим, а потом нетерпеливые руки, тянувшие ее в дальнюю беседку, в машину, все равно куда, лишь бы подальше от любопытных глаз. Вот что для Эвы значило «потерять голову».