***— Гребаная эра милосердия, — задумчиво сказал Ямпольский, стоя на крыльце и провожая глазами машину, в которой увозили домой Эву.

— Что? — переспросил Борис, пряча руки в карманы. На улице становилось свежо.

— Благотворительность, говорю, у тебя скоро начинается?

— А, ты об этом. Ну да, как обычно, в конце квартала марафон.

— Так вот и назови его «Эра милосердия», — повторил Ямпольский.

— Как скажешь, — пожал плечами Борис, — хозяин барин. Кстати, кино такое есть.

— Книга, — поправил Арсен.

— Похер, — не стал спорить Борис.

Они оба замолчали и смотрели на горевший над крыльцом фонарь, пока не подали машины.

***Эву отпустило только в самолете. Весь период подготовки к поездке ее бил мандраж, во-первых, она ни разу в жизни не оставляла Машеньку так надолго. Однако изначально было понятно, что с такой малышкой ни о каких экскурсиях не может быть и речи, а тогда и смысл поездки терялся. А во-вторых, Эва терзалась тем, зачем она понадобилась Ямпольскому.

То, что он не собирался за ней «приударять», как шепотом допускала Машкина няня Неля, было ясно и дураку.

Для Эвы в принципе Ямпольский и понятия «ухаживать» и «приударять» находились в разных измерениях. А в остальном смешно было даже предполагать, что такой человек как Арсен станет настолько заморачиваться, чтобы заполучить в пользование понравившуюся девушку. Для чего ему тогда Эва?

Да и в таком случае логично предположить, что Ямпольский отправился бы с ней, но Арсен с ней не полетел, полетели Навроцкие. Эва больше обрадовалась Софии, теперь у нее была компания для экскурсий, Борис еще перед посадкой объявил девушкам, что в его планы входит только Пер-Лашез, остальное без него.

Следующие дни для Эвы пролетели как один. Помимо запланированных музеев они с Софией проехались по замкам Луары, посетили Парижскую оперу и, конечно, Пер-Лашез, куда же без него.

Эва знала, что Ямпольский задерживается, Навроцкие с утра улетели, а ее самолет был завтра. Эва отправилась в Живерни в сад Клода Моне, а когда вернулась, обнаружила в номере внушительный букет роз, на этот раз лиловых. Она осмотрела букет. На визитке уже знакомым почерком было написано: «18.

00». Но для Эвы этого оказалось вполне достаточно.

Глава 28"

"Ровно в восемнадцать ноль-ноль в дверь номера постучали, и Эва с гулко колотящимся сердцем подошла к двери. Конечно, это был не Ямпольский, а один из его охранников.

— Арсен Павлович ждет вас, Эвангелина, вы готовы?

Она только кивнула, не в силах даже пошевелить языком. Так не пойдет, нужно взять себя в руки, а то она волнуется, будто на свидание идет! Это всего лишь ужин, что бы там не напланировал себе Ямпольский.