Я повернулся и спросил:

— Борис Игнатьевич, ведь в маскараде больше нет необходимости?

Молодой нагловатый оперативник пожал плечами:

— Конечно, Антошка. Но мне столь редко выпадает наблюдать шефа Дневного Дозора в действии… прости уж старика. Надеюсь, Илье в моем обличье было столь же интересно…

Борис Игнатьевич обрел прежний облик. Разом, без всяких театральных промежуточных метаморфоз и световых эффектов. Он действительно был в халате и тюбетейке, вот только на ногах у него оказались мягкие ичиги, а поверх них — калоши.

На лицо Завулона было приятно посмотреть.

Темные крылья не исчезли, но расти перестали, только похлопывали неуверенно, будто маг пытался улететь, но не решался.

— Свертывай операцию, Завулон, — сказал шеф. — Если вы немедленно уберетесь отсюда и от дома Светланы, мы не станем подавать официальный протест.

Темный маг не колебался:

— Мы уходим.

Шеф кивнул, словно иного ответа не ожидал. Можно подумать… Но жезл он опустил, и барьер между мной и Завулоном исчез.

— Я запомню твою роль в этом… — немедленно прошептал Темный маг. — Навсегда.

— Помни, — согласился я. — Это полезно.

Завулон свел руки — могучие крылья хлопнули в такт, и он исчез. Но перед этим маг взглянул на ведьму — и та кивнула.

Ох как мне это не понравилось. Плевок вслед — не смертельно, но всегда неприятно.

Легкой пританцовывающей походкой, совершенно не вязавшейся с окровавленным лицом и вывихнутой, безвольно свисающей левой рукой, Алиса подошла ко мне.

— Ты тоже должна уйти, — сказал шеф.

— Конечно, с превеликим удовольствием! — откликнулась ведьма. — Но перед этим у меня есть маленькое… совсем маленькое право. Ведь так, Антон?

— Да, — прошептал я.

 — Воздействие седьмой степени.

На кого будет направлен удар? На шефа — смех. Тигренок, Медведь, Семен… ерунда. Егор? А что ему можно внушить на самом слабом уровне вмешательства?"

"— Откройся, — сказала ведьма. — Откройся мне, Антон. Вмешательство седьмого уровня. Шеф Ночного Дозора свидетель: я не перейду границы.

Семен застонал, до боли сжимая мое плечо.

— У нее есть это право, — сказал я. — Борис Игнатьевич…

— Поступай как знаешь, — тихо ответил шеф. — Я смотрю.

Я вздохнул, раскрываясь перед ведьмой. Да ничего она не сможет! Ничего! Вмешательство седьмой степени — ей никогда не повернуть меня к Тьме! Это просто-напросто смешно!

— Антон, — мягко сказала ведьма.

 — Скажи шефу то, что ты хотел сказать. Скажи правду. Поступи честно и правильно. Так, как ты должен поступить.

— Минимальное воздействие… — подтвердил шеф. Если в его голосе и была боль, то так глубоко, что мне не дано было ее услышать.

— Многоходовка, — сказал я, глядя на Бориса Игнатьевича. — Двусторонняя. Дневной Дозор жертвует своими пешками. Ночной Дозор — своими.