Те крохи информации, что он получил из неофициальных источников. Правду о жизни и правду о смерти.

Зачем только?

Давным-давно я научился плевать на человеческий мир. Он — наша основа. Наша колыбель. Но мы — Иные. Мы ходим сквозь закрытые двери и храним баланс Добра и Зла. Нас убийственно мало, и мы не умеем размножаться… дочь мага вовсе не обязательно станет волшебницей, сын оборотня совсем не обязательно научится перевоплощаться лунными ночами.

Мы не обязаны любить обыденный мир.

Мы храним его лишь потому, что паразитируем на нем.

Ненавижу паразитов!

— О чем ты задумался? — спросила Ольга. В гостиной показался мальчишка. Метнулся в спальню, очень быстро, учитывая, что он в обыденном мире. Стал рыться в шкафу.

— Да так. Грустно.

— Бывает. В первые годы бывает со всеми. — Голос Ольги стал совсем человеческим. — Потом привыкаешь.

— О том и грущу.

— Радовался бы, что мы еще живы. В начале века популяция Иных упала до критического минимума. Ты в курсе, что дискутировался вопрос об объединении Темных и Светлых? Что разрабатывались евгенические программы?

— Да, я знаю.

— Наука нас едва не убила. В нас не верили, не хотели верить. Пока считали, что наука способна изменить мир к лучшему.

Мальчик вернулся в гостиную. Уселся на диван, стал поправлять на шее серебряную цепочку.

— Что есть лучшее? — спросил я. — Мы вышли из людей. Мы научились ходить в сумрак, научились менять природу вещей и людей. Что изменилось, Ольга?

— Хотя бы то, что вампиры не охотятся без лицензии.

— Скажи это человеку, у которого пьют кровь…

На пороге появился кот. Уставился на нас. Завопил, гневно глядя на сову.

— Он на тебя реагирует, — сказал я. — Ольга, уйди глубже в сумрак.

— Уже поздно, — ответила Ольга. — Извини… я потеряла бдительность.

Мальчик соскочил с дивана. Куда быстрее, чем возможно двигаться в человеческом мире. Неловко, он еще и сам не понимал, что с ним происходит, вошел в свою тень и сейчас падал на пол, глядя на меня. Уже из сумрака.

— Ухожу… — шепнула сова, исчезая. Когти больно впились в плечо.

— Нет! — закричал мальчик. — Я знаю! Я знаю! Вы здесь!

Я начал вставать, разводя руки.

— Я вижу! Не трогай меня!

Он был в сумраке. Все. Случилось. Без всякой помощи со стороны, без курсов и стимуляторов, без руководства мага-куратора мальчишка пересек грань между обыденным и сумеречным мирами.

От того, как ты впервые войдешь в сумрак, что ты увидишь, что почувствуешь, — во многом от этого зависит, кем ты станешь.

Темным или Светлым.

«На Темную сторону мы его отпускать не вправе, баланс по Москве рухнет окончательно».

Мальчик, ты на самом краю.

И это пострашнее, чем неопытная вампирша.

Борис Игнатьевич вправе принимать решения о ликвидации.

— Не бойся, — сказал я, не двигаясь с места. — Не бойся.