Теперь ему предоставили шанс исправить ошибку, довести до конца поручение, которое не было правильно понято ранее. Если так – он готов!

На пути к основной цели находилось несколько целей помельче. С ними нужно было разобраться, пройти второстепенные испытания, чтобы приблизиться к осуществлению главного и… И что?

Ванька не до конца понимал, что светит ему в конце пути – награда за искупленный грех или избавление от всех мучений, возвращение домой в привычном облике или упокоение. Впрочем, в своей предыдущей жизни он усвоил, что вопросы нужно решать по мере их поступления.

При той силе, практически всемогуществе, которым он сейчас обладал, второстепенные задачи казались досадной помехой. Вот эти существа – теперь он отчетливо видел, что они, как и новый, нынешний Ванька, не являются людьми в общепринятом смысле этого слова, – они не должны были находиться возле села Загарино, они не должны были скапливаться в одном месте, формируя настоящий эпицентр зла. В первую очередь требовалось избавиться от них. Он мог проделать это одним махом – во всяком случае, ему так казалось. Он мог уничтожить их, едва только осознал промежуточную цель. Но в задаче были дополнительные условия. Существа, хоть и выглядели почти как люди, в глубинной своей сути имели оттенки, отличающие их от всего рода человеческого. Нет, это не были ангелы и демоны, хотя аналогии прослеживались. В другое время, как бы нелепо это ни звучало, они вели поистине библейскую войну: силы Света против сил Тьмы. Наверняка к Библии это никакого отношения не имело, но бывшему советскому комсомольцу, выросшему в деревне, где почти в каждом доме стыдливо хранились иконки, где дремучие старухи время от времени листали Ветхий Завет и шептали молитвы, бывшему комсомольцу пришли на ум именно такие ассоциации. Сейчас эти ангелы и демоны не враждовали, объединились, перемешались, их число с каждым часом увеличивалось и грозило вот-вот достичь критической отметки. Если бы они по-прежнему были четко разделены на два лагеря, выполнить дополнительные условия не составляло бы никакого труда. А так – предстояло потрудиться, с ювелирной четкостью вычленяя подходящие объекты.

Спектр оттенков был как на хорошей черно-белой фотографии: от яркого, кипенно-белого до абсолютно, безысходно черного. И ту, и другую крайности обновленное Ванькино зрение выносило с трудом. А между ними – более или менее насыщенные сочетания, более или менее интенсивные полутона. Дополнительное условие состояло в том, что он должен был избавляться от существ, соблюдая зеркальную симметрию цветов, строжайшую пропорцию.