Тележке невдомек, что это за трактор и куда он ее тянет, но вне зависимости от неведомого предназначения, вне зависимости от грядущих перемен Ваньке сделалось радостно, потому что тележкой сейчас был он сам. Лучше уж что угодно – пусть даже полное прекращение существования, лишь бы вырваться из опостылевшего киселя, где нет ни звуков, ни ощущений! Пускай снова боль, и льющаяся кровь, и сломанные ребра, и отбитые почки, и стылый пол карцера – он знал, что все это преходяще, что однажды это может закончиться. Но пусть прекратится пытка бесконечным безвременьем!

Что-то невидимое, нераспознаваемое, неощутимое влекло его за собой, тащило настойчиво и целеустремленно. Через день, или месяц, или годы путешествия сквозь толщу воды и клубы тумана Ванька заметил плывущих слева и справа от него чудовищ. Смутно напоминали они тех змей, что в незапамятные времена нарисовала хной на его плечах девушка из деревни… Как звали девушку? Как называлась деревня? Для чего на его кожу нанесли изображения тварей? Он не помнил. Но видеть старых знакомых, выросших и ставших еще более кошмарными, было неимоверно приятно – как бы дико это ни звучало.

А потом пришел толчок, понуждение, приказ действовать. Пронзив пучину, Ванька рывком выметнулся на поверхность. Это был родной мир, тот самый, который он всю свою недолгую жизнь считал единственным. Вот только сам Ванька и его место в привычном мире изменились. Теперь он и видел иначе, и анализировал иначе, и мог гораздо больше, чем раньше. И пусть он не понимал части того, что происходит и что от него требуется, не ведал причин, по которым должен поступать так-то и так-то, не представлял, какого результата должен в итоге достичь, – все же это было гораздо лучше, чем подвешенное состояние, сводящее с ума бездействие. Это уже не напоминало расплату. Скорее, это было шансом на искупление."

"В своей последней догадке Ванька уверился, когда стал узнавать места. Тайга, холм, трасса, забирающая не вправо, а влево от холма, выгибающий спину металлический ангар посреди бескрайнего поля, где когда-то колосилась пшеница… Загарино. То самое село, с жителями которого он столь опрометчиво вступил в конфликт. А что, если и раньше в его действиях был какой-то высший смысл? А что, если неспроста он в прошлой жизни перепутал трассы, неспроста вышел к Загарино вместо Кривой сосны? Возможно, он напрасно корил себя бессонными ночами в СИЗО. Возможно, те двое с самого начала должны были получить по заслугам за что-то, к чему Ванька в своей предыдущей ипостаси отношения не имел. Сейчас он самонадеянно предположил, что стал орудием высших сил в тот раз, но сам тогда не понял своего предназначения, не выполнил возложенную на него миссию или выполнил как-то не так.