В их глазах явственно читались две эмоции: жадное любопытство у каждого с легкой примесью сочувствия у Светлых и, опять же, отчетливое облегчение у всех от осознания, что их подобная участь миновала. Пока – миновала. В том, что, заложив вираж, седовласый неваляшка вернется на поляну, Угорь не сомневался.

Проявились Высшие – Сибиряк, Аесарон, пошатывающаяся от усталости Лиля и мокрый, задыхающийся Химригон. Похоже, последние практически досуха выложились, выдергивая существо из сумеречного кокона. Угорь так и не понял, кто из них сумел-таки сделать противника видимым, шаманская или цыганская магия подействовала на необъяснимую, практически идеальную защиту и маскировку неваляшки. Возможно, по отдельности у них ничего и не получилось бы; возможно, только совместные усилия смогли привести к этому маленькому и пока сомнительному успеху. Сомнительному, потому что видеть врага – хорошо, конечно, но какой в этом смысл, если ты ничего больше поделать с ним не в состоянии?

Оба руководителя мгновенно оказались рядом с пострадавшими, мгновенно оценили серьезность нанесенного ущерба.

– Ыыыыы!.. Под корень! – без намека на деликатность констатировал Аесарон и добавил пару бурятских ругательств. – Твой, я вижу, тоже.

– Я потом посмотрю, можно ли что-то сделать, – пообещал Сибиряк лишившемуся дара Светлому магу. Бывшему магу."

"Что-то не давало покоя Евгению, что-то зудело, дразнило его в человеческой реальности, но что именно – разбираться было некогда. Из-за деревьев повеяло холодом, и Иные вновь нырнули в скрюченный сумеречный лес, чтобы попытаться во всеоружии встретить неумолимо надвигающегося врага. На сей раз главы Дозоров не стали уходить глубже. В руках Аесарона шипела «плеть Шааба»; Сибиряк, собрав складки на лбу, даже в Сумраке механически ощупывая карманы, бормотал слова неизвестного оперативнику заклинания на древнем языке. Судя по длине фразы, заклинание было мудреным и, хотелось надеяться, мощным. Ведь что-то же задело этого отпрыска Дога! Что-то же образовало на его теле синяки и ссадины! Значит, не так уж он неуязвим.

Едва неваляшка показался, Качашкин влепил в левый водоворот простенькое заклятье, обращающее воду в лед, – такое под силу любому начинающему магу. Логика, конечно, была, вот только бурун даже тонкой корочкой не покрылся, не обратились в снежную пыль мелкие брызги. Угорь ударил «экспроприацией». Разумеется, безрезультатно. На этом гуманные попытки остановить существо закончились, Высшие приготовились бить на поражение. Буквально за мгновение до их хода дозорный понял, что сейчас произойдет: беспрестанно шевелящий губами неваляшка наметил очередную пару жертв, но сейчас более важным для Евгения было другое – донести до Иных свое открытие.