От соседнего костра к нему быстро двинулся колдун, возможно – один из дежурных по лагерю, следящих за соблюдением порядка. Значит, все-таки заметил. Дойти до Евгения он не успел, посторонился, пропуская шустро спотыкающегося о корни и кочки Сибиряка. Бежал тот вроде бы мимо, но на ходу махнул оперативнику рукой – дескать, за мной! Колдун пристально посмотрел на Евгения, будто запоминая, и мотнул головой – иди, мол, раз начальство зовет, а я тобой потом займусь. Угорь пожал плечами. После всего случившегося ему было уже как-то все равно, какие еще грехи ему припишут в нагрузку к уже доказанным.

Пересекая лагерь, Сибиряк громко и отчетливо разговаривал, только Угорь никак не мог понять, с кем именно. Руководитель задавал какие-то вопросы, что-то уточнял, делал паузу, словно выслушивал ответ, потом сам отвечал кому-то невидимому и неслышимому. Складывалось впечатление, что он разговаривает по телефону, только трубки возле уха не было. Да и откуда в лесу телефон?

– Что? Да! Что? – кричал Сибиряк, словно на линии были помехи, словно связь постоянно прерывалась и приходилось переспрашивать абонента. – Приплюсуй еще шестнадцать! Я говорю – у нас еще шестнадцать человек пропало! А? Ну, разумеется, не людей, а Иных! Не появлялись? Ну, уже радует… Я говорю – радует, что они всем скопом не в Загарино дезертировали! Что? Да, примерно так… – Он резко остановился. – Даже не примерно, а именно так: восемь Светлых и восемь Темных. Вот чертовщина… – выдохнул он и пошарил в карманах брезентовой куртки, по очереди во всех шести. – Думаю, Аесарону лучше вернуться в лагерь… А? Что? Да, пусть заканчивает и возвращается!"

"Сибиряк обернулся к Евгению, виновато поморгал, развел руками, хотел что-то сказать, но тут за спиной у оперативника грянул многоголосый вопль. Реакции обоим было не занимать, поэтому сначала оба рухнули в Сумрак, мгновенно окружив себя защитными оболочками, а потом уже начали разбираться с происходящим. Темная волна – та самая или точно такая, как и на трассе, – шла через лагерь наискосок, из глубины тайги. Здесь, на первом слое Сумрака, она обладала той же скоростью, что и в реальном мире, и была столь же призрачна. Размытые силуэты Иных разлетались от нее прочь, будто речная вода, вспоротая носом не самого быстроходного катера, будто комья земли из-под стального плуга, будто кегли в кегельбане, сбитые неумолимым нацеленным шаром. Ауры пылали оттенками животного ужаса. Угорь набрал в грудь воздуха, словно перед нырком, поднатужился и переместился на второй слой, одновременно сплетая пальцами знак Силы и бросаясь наперерез. Чему наперерез? На втором слое не то тень, не то дымка никак не изменилась.