* * *– Как ты мог? – распекал Евгения Сибиряк, с наивной студенческой мимикой то вздергивая брови, то сводя их к переносице, то раздраженно поправляя очки, то потирая кончик носа. – Как тебе вообще в голову пришло, что я, монстр этакий, бездумно подставляю всех налево и направо?

Угорь вовсе не считал, что бездумно, но уточнений сейчас не требовалось, поэтому он стоял, глядя поверх головы руководителя на черный от влаги ствол могучего кедра, и молчал.

– Впрочем, догадываюсь, что это пришло не тебе в голову, а нашему дорогому участковому. – Сибиряк, засунув руки в карманы, порывисто прошелся туда-сюда, натыкаясь на ветви и коряги и не замечая их. – Между прочим, действительно дорогому, в прямом смысле этого слова! Ты представляешь, что будет, если «Светлый Клин» попадет в общину? Ты представляешь, что будет, если его используют против нас? Допусти хоть на секунду, что ими, – он неопределенно и размашисто мотнул головой, – изначально так и было запланировано – чтобы ты с комфортом, под охраной доставил Денисова внутрь периметра!

Угорь готов был допустить что угодно, только не сотрудничество деревенского мага с членами дурацкого подполья.

– Если ты думаешь, что никто не сможет заставить нашего мудрого и правильного милиционера пойти против нас, – ты глубоко ошибаешься!

Угорь был непоколебимо уверен, что принудить Светлый Клин к чему-либо не под силу никому.

– Уж на что Остыган – глыба, а нашлась-таки и у него кнопка! А Федор Кузьмич… Да ты пораскинь мозгами, отчего его жизнь такая, какая есть?"

"А чего раскидывать? Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: человеку чужды дрязги Дозоров, ему куда ближе поддержание гармонии в небольшом мирке, отгороженном тайгой от кипучей областной жизни. Он – участковый, в самом прямом, в самом натуральном смысле этого слова. Приняв фразу «Не потревожь!» за правило, за аксиому, за заповедь, он обходился и готов был обходиться далее без вмешательства официальных структур. Он предпочитает не кидаться в драку, а находить мирное решение любой проблемы. Он обыденно пообщался с вампиршей Мельниковой, он предпочел договориться с оборотнем Пардусом, он добился клятвенного обещания от Высшего мага Аесарона и сейчас, на трассе, гораздо раньше Евгения понял, каких мучений ему стоит сделать выбор. Понял – и избавил от необходимости подобный выбор делать. Пусть одному совершить задуманное многажды труднее, главное – чтобы у оперативника не возникло проблем с руководством, товарищами и противником, главное – чтобы Угорь не стал предателем, преступником по его вине.