Все правильно, не хочет мужик еще один удар пропустить, да тем более в столь болезненное место, помнит, как я его по плечу хлопнул. А ведь хлопни я его в пах…

Но, отбив мое нападение, Гарипов совершенно ничего не успевает сделать с другой рукой.

– Эк!

Отпрыгнув назад, он оглядывает себя. Вроде бы все в порядке.

– Стоп! – поднимает руку его командир. – Не двигаемся никто.

Он выходит на середину круга:

– А поворотись-ка, сынку!

Руслан поворачивается к капитану.

– Руку покажи!

Гарипов показывает руки командиру. На левом запястье у него черный след от резины. Еще один на правой руке, но уже ближе к кисти. Капитан хмыкает:

– А ногу?

Такая же черная полоса обнаруживается у моего оппонента чуть выше колена.

– Вадим Петрович, – спрашивает мой ротный у подошедшего военврача, – сколь серьезными могут быть такие ранения?

Военврач поправляет очки."

"– Ну… Если только одну руку иметь в виду, то боец более двух минут на ногах не устоит, ослабеет от потери крови. А уж этой рукой во всех ситуациях махать не сможет. Ну а две руки – будет очень фигово. Ежели мы еще и на ногу глянем, то и совсем грустно будет. Стоять на ней в данном случае невозможно в принципе, а учитывая то, что там еще и бедренная артерия наверняка повреждена, то даже срочная операция может уже и не помочь.

– Почему? – вспыльчиво спрашивает Руслан. – Он же совсем немного меня задел!

– А потому, молодой человек, – назидательно говорит военврач, – что вы попросту истечете кровью. Настолько быстро, что дай бог вас и до медсанбата-то живым донести. Вы уж поверьте мне, я таких ран нагляделся.

Собственно, поединок на этом и закончился. А спустя пару часов Гарипов постучался к нам в дверь. Мы как раз собирались ужинать, вот я и пригласил его к столу. Отказываться замкомвзвода не стал, уселся вместе с нами, а вот после ужина попросил меня на пару слов:

– Извиниться хочу.

– Да ладно тебе.

– Нет, – качает головой кавказец. – Это я неправ был, прости. Не глянулся ты мне, честно говорю. Ничего не хочу сказать за то, как ты ребят наших учил, здесь правильно все было. А вот на тебя когда посмотрел, колючий человек ты получаешься. Ежистый какой-то. Недобрым показался мне.

Только плечами осталось мне пожать. И что я мог ответить? Знаю, что характер далеко не сахарный, за спиной, говорят, каким только головорезом меня не кличут. И есть у людей для этого все основания. Как в бой иной раз ввязываюсь – как говорится, планка падает. Реально иногда не помню ничего. Потом уже ребята говорят… И порою такое!

– Ну… – развожу я руками, – ты, может, и не совсем неправ. Я действительно тот еще перец. В бою берега не вижу.

– Так то с немцами, – неожиданно спокойно говорит Руслан. – С ними и я далеко не воспитатель детского сада. А у тебя иногда такое и к своим проявляется.