Мгал и Эмрик, безропотно сложившие оружие при появлении гвардейцев в таверне и потому отделавшиеся синяками и царапинами, не слишком полагались на благоразумие и благодарность пациентов своего чернокожего друга и поначалу не столько помогали ему, сколько следили за тем, чтобы доведенный до отчаяния и помутнения рассудка раненый не ткнул Гиля припрятанным в лохмотьях обломком ножа.

Опасения их оказались напрасными, а сильные руки и опыт, приобретенный за годы странствий, пришлись весьма кстати и способствовали успешному лечению, так что, когда первая партия узников была уведена и в пакгаузе стало возможно вздохнуть полной грудью, оставшиеся признали Гиля лучшим лекарем Сагры и всего побережья.

Не имея под рукой ни нужных трав, ни снадобий, обладавший даром целителя юноша трудился не покладая рук и к концу дня замертво валился на грязный пол. Сперва на голые доски, а затем, когда старания его стали приносить ощутимые результаты, — на горку вшивых тряпок, которые накидали для своего лекаря оборванцы.

Опухоли под его руками рассасывались, жар спадал, раны переставали гноиться и зарубцовывались, кости начинали срастаться, и, хотя сам Гиль на шестой день заключения напоминал обтянутый кожей скелет, друзья видели, что он доволен результатами своих трудов.

В пакгаузе никто не умер, и, несмотря на заверения юноши, скромно утверждавшего, что его заслуги тут нет — тяжелораненых гвардейцы добивали на месте, — раны Дижоля, капитана ""Забияки"", и дюжины других узников без должного ухода вполне могли стоить им жизни. К счастью, дела их шли на поправку, и пираты, с которыми Мгал и Эмрик быстро сошлись, видя, что капитан, перестав бредить, смотрит на мир осмысленными глазами, воспряли духом.

Эмрик, охотно поддерживавший любой разговор, понемногу начал осваивать почти забытый в Краю Дивных городов, но все еще достаточно распространенный среди жителей побережья язык древнего государства Уберту, которому Менгер в свое время обучил Мгала. Северянин же, когда не был нужен Гилю, предпочитал слушать лаконичные рассказы капитана ""Забияки"". Пропоротый алебардой бок Дижоля заживал медленно, но выходя из сонного забытья, голубоглазый пират толково отвечал на вопросы Мгала и, рассказывая о странах, где ему довелось побывать, описывал лишь то, чему сам был свидетелем.

А повидал он немало, хотя едва ли был многим старше северянина.

— Дальше всего от этих мест я оказался, когда шторм пригнал ""Марсаньету"" к берегам Мью-Марена. Об этом огромном острове, лежащем на юго-западе Жемчужного моря, на краю архипелага Намба-Боту, рассказывают много странного и страшного.