Где-то далеко, прошив темное небо, взлетела и звездой повисла одинокая петарда, и Кирпичников вдруг понял, что новый год еще вполне может принести новое счастье.

* * *Из-за Кирпичникова Аглая нахохоталась так, что заболели щеки, но стоило только подойти к своей парадной, как внутри стало тускло и холодно, словно льдинку проглотила.

Опустив руку в карман, она достала телефон и быстро пролистала СМС-сообщения: Таня, Наташа, Люда, заведующая детсадом, снова Люда, Николай, одноклассник Петька, папа, МТС-сервис. Каждая новая запись ножом резала по сердцу, потому что была совсем не оттуда, откуда хотелось, и не от того единственного человека, кого хотелось поздравить с Новым годом.

У нее начали мерзнуть ноги, но входить в пустую квартиру не тянуло.

– О, Аглая, с Новым годом! – в затихшем пространстве голос соседки прозвучал очень звучно.

– С Новым годом, с новым счастьем, Татьяна Ивановна!

Соседка еще не успела переодеть праздничную одежду, которая придавала ей сходство с матрешкой, и то и дело одергивала шелковую блузку в ярких розах.

Широко зевнув, Татьяна Ивановна прикрыла рот ладошкой и доложила:

– А к тебе тут приходили, приходили, только звонок тренькал. Сразу после двенадцати две девушки прибыли – высокая и низенькая, в кудряшках.

«Таня и Люда», – подумала Аглая.

– Потом кожаный парень. Воротник у него меховой, как у боярина в кино.

Маленькие глазки Татьяны Ивановны любопытно блеснули, и Аглая поспешила объяснить:

– Это Николай, он за моей подругой ухаживает.

– Николай так Николай, мне какое дело? – вроде как с обидой изрекла Татьяна Ивановна. – Но только сразу после него заявился еще один мужчина. Высокий, в очках, с кожаной сумкой в руке. Интеллигентный. Одет очень хорошо. Я своему Леньке собиралась такие ботинки купить, так они в обувном десять тысяч стоят.

Аглая ощутила, как пол под ногами прогнулся и дрогнул. Она вцепилась в перила:

– Татьяна Ивановна, миленькая, когда приходил мужчина в очках? Давно?

Затягивая ответ, соседка задумчиво почесала круто завитую прическу:

– Часа два назад к тебе в дверь звонил, когда по телевизору Пугачева пела. Я ему сказала, что ты с кавалером гулять пошла, он развернулся и вышел.

Кровь бросилась Аглае в лицо:

– Вы меня застрелили, Татьяна Ивановна. Он больше не вернется.

Ноги вынесли ее на улицу, где между темных домов кружила поземка.

– Филипп! Филипп! – глотая слезы, Аглая металась из конца в конец квартала, до боли в глазах вглядываясь в серую ледяную мглу. – Филипп!

Вместе с отчаянным криком наружу из сердца вылетала душа, потом замирала и падала, разбивая оземь последнюю надежду на встречу с Филиппом.