Услышав отбой, Татьяна Ивановна на всякий случай пару раз произнесла «алло» и звучно подула в трубку, отозвавшуюся короткими гудками:

– Вот шебутная! Я же тебе не сказала о самом интересном!

* * *Шуршанье шин, тихая классическая музыка, кажется Гайдн, мельканье за окном предместий, деревень, роскошной зелени придорожных аллей, руки Филиппа, уверенно лежащие на руле. Не сон ли это? Аглая вдруг заметила, что в ожидании звонка будильника крепко сжимает кулаки и боится проснуться. Она расправила плечи, перетянутые ремнем безопасности, и искоса взглянула на Филиппа. Их взгляды скрестились в зеркале над лобовым стеклом.

– Закрой глаза.

Филипп протянул шелковый шарф, и Аглая послушно повязала его вокруг лица. Стало темно и таинственно. Прохладный шелк хранил запах Филиппа, составленный из еле уловимого аромата чистой кожи и капельки горьковатого мужского парфюма. Поддерживая повязку, Аглая прижала конец шарфа к щеке.

Хотя очень хотелось подсмотреть, она заставила себя честно выдержать испытание любопытством.

Наверное, потому, что детство прошло одиноко, душа замерла в предчувствии каких-то необыкновенных, новогодних чудес со свечами, звоном курантов и грудой подарков под еловыми ветками.

По движениям машины Аглая поняла, что Филипп паркуется. Со стороны улицы слышался шум голосов, смех и журчанье воды.

Филипп распахнул дверцу и взял ее за руку.

– Пойдем со мной. Не смотри – еще рано.

Чтобы Аглая не споткнулась, он обнял ее за талию и повел куда-то вперед, посреди толпы людей, которые тенями скользили рядом, легко касаясь то плеч, то края одежды.

– Не смотри, не смотри, не смотри. Просто доверься мне и иди.

Он мог бы и не повторять это сто раз, потому что Аглая была готова следовать за ним хоть на край света.

Разве же это не счастье – идти вот так, с завязанными глазами, и чтобы надежные руки держали тебя за талию и уверенный голос говорил: надейся на меня и ничего не бойся?

– Можно, смотри!

От быстрого движения Филиппа повязка соскользнула с глаз на шею, и взору открылось каменное кружево древнего акведука, идущего, кажется, по краю небесного свода. Три арочных яруса, один над другим, были грандиозными, как скрещенные радуги.

Аглая легонько охнула, и ее вздох слился с другими ахами и охами, несущимися отовсюду.

– Пон-дю-Гар, – сказал Филипп ей прямо в ухо, щекоча дыханием. – Трудно вообразить, но этот акведук построен в Римской империи еще до нашей эры, во время императора Августа. Если пройти по мосту над рекой, то можно почувствовать связь времен.

Филипп стоял спиной к акведуку, в его волосах путались потоки света из огромных сквозных проемов. Приглашая к прогулке, он протянул ей раскрытую ладонь, перечерченную тонкой линией подживших царапин, и сказал:

– Загадай желание, и пошли.