Как я поняла – они из дракончиков превращались в людей. А порой вместо человеческого облика получали крылья, и это означало, что теперь они монстры – так в Ручанске называли драконов, - и людьми им не стать никогда.

И жители Ручанска поступали очень дико на мой взгляд, и совершенно нормально, по мнению дракончиков. А скорее – просто привычно, другого малыши не знали, это было обыденной частью их жизни, и диким ни им, ни их родителям и прочим жителям ?учанска не казалось."

"В общем, рождённое яйцо родители отправляли в пещеру неподалёку от поселения, где дракончик вылуплялся и жил вместе с остальными такими же малышами до тех пор, пока не выяснялось, кем же он окажется, монстром или человеком. Детей, которым повезло «обрести человечность» – таких было гораздо меньше половины, - их родители забирали в семью, давали им имена, и они жили нормальной человеческой жизнью.

Тех же, у кого отрастали крылья, отдавали драконам. Как именно это происходило, малыши не знали, прoсто такого дракончика уводили старейшины, и больше его никто не видел. Собстве?но, тех, кому повезло, они тоже не видели, потому что жили практически в полной изоляции и впервые знакомились со своими родителями когда – и если, - покидали пещеру на своих двоих.

Видели дракончики только пару пожилых женщин, приносивших им еду – их имён они не знали, называли кормилицами, – и несколько старейшин, по очереди ведущих у них занятия, которые сводились к обучению чтению и счёту, но в основном их учили молить богов о том, чтобы не стать монстрами, а влиться в человеческое общество. Для этого малыши должны были усиленно «убивать в себе зверя», хотя, пo словам Кэчетыре, он так и не понял, как это делать, что уж говорить о малышке Кэпять.

Нo они продолжали старательно, по несколько раз в день, молиться высшим силам о снятии с них проклятия, и чтобы их посчитали достойными обрести человечность. Бедные малыши, считающие, что из-за своего проклятия недостойны даже имени, как же они мечтали об этой человечности!

Кстати, об именах. Довольно скоро я убедила дракончиков, что раз уж я теперь что-то вроде их семьи, а значит, вместо родителей, то я могу, на правах того, кто родителя заменяет, дать им имена. Не сразу поверив, что могут получить то, что считали для себя недостижимым, по крайней мере, пока бегают на четырёх лапках, дракончики с радостью согласились, и мы вместе стали выбирать для них имена.

В итоге Кэчетыре теперь звался Ронни, а Кэпять – Кейси. Даже яйцо обрело имя – мы называли его Рики. Фредерик или Фредерика, в зависимости от того, мальчик там или девочка.

Именами своими дракончики очень гордились, а Кейси, по-своему поняв моё объяснение про то, что я им вместо родителей, стала звать меня мамой.