— Помоги ему, — на пороге появилась тетя Люба и сразу перешла в наступление — Там мужчина и женщина замешаны, они любовники между собой. Она замужем, а он будто прячется… Мстят Кате. За что, не пойму. Но еще смотреть буду.

— Лена Бурова, — пробормотал Марат, понимая, что тетя Люба зазря панику разводить не станет. — Она очень плохо к Кате относится.

Вовка Корнеев посмотрел на мать, потом перевел взгляд на друга детства и бросил поморщившись:"

"— На хвост сядем, глядишь, и поймаем неуловимого мстителя.

— Хорошо бы, — кивнула тетя Люба и, как истинный генерал, отдавший указания подчиненным, удалилась к себе.

— Давай и к Кате охрану приставлю, — усмехнулся Вовка. — Все-таки теперь нам родня. Хотя после истории с золотом кто бы мог подумать!

— А крестная что про золото говорит? — озадачился Марат. — Она-то смотрела?

— Да сто раз! Сразу, как поперли. Потом отец ее просил и я. Твердит одно, что это Виталя наш отчебучил. Место указывала, где он его закопал. Все там переворошили и ничего не нашли.

— А где? — усмехнулся Алтаев.

— В саду, у дальней стенки.

— Странно, — пробубнил Марат. — А как она это видит?

— Не знаю, — отмахнулся Вовка. — Она уверена, что рук дело брата. Просто со временем забыл из-за болезни. Поэтому никогда не приезжала к нему. На своем стоит твердо. Не сдвинешь. Говорит, что явственно видит наш старый дом. Ну тот, что сгорел. У дальнего забора в углу закопано.

— Так, может, оно там и лежит?

— Нет там ничего. Я же тебе объяснял!

— Загадка века, блин, — раздраженно фыркнул Марат и полез в карман за разрывающимся орущим сотовым.

— Да, бро, — лениво бросил в трубку и тут же насторожился. — Держи ее, — рыкнул Руслану. — Я сейчас приеду.

А встретив насмешливый взгляд Корнеева, пробурчал удивленно:

— Кажется, Катерина моя нашлась.

— Держи крепко и никуда от себя не отпускай, — серьезно заметил Вовка. — А я постараюсь хреновым мстителям сесть на хвост. Если с нашей Катьки хоть волос по их вине упадет, землю жрать заставлю.

— Нашей? — улыбнулся Марат и довольно глянул в глаза Корнееву.

— Ну а чьей, брат Марат? — фыркнул тот. — Мы с Руськой — молочные братья. Тебя моя мама крестила. Значит, родня! — Корнеев поднял вверх толстый палец, больше похожий на морковку.

— Родня, — на полном серьезе согласился Алтаев. — Мы с братом всегда помним, что всем в этой жизни обязаны твоим родителям.

— А если Катькин ребенок от тебя, значит, тоже наша родня, — гнул свое Корнеев. — Я все выясню, Марат, и по ушам надаю кому надо, не боись!

«Знала бы Катя, — подумалось Алтаеву дорогой, — что те самые Корнеевы, от которых ее воротило всю жизнь, считают себя нашими родственниками. В принципе, так оно и есть, — Марат не заметил, как губы сжались в тонкую складку.