— Я из-за тебя уже пятый парфюм меняю, — процедил он. — Нужно тебя гипнозом лечить!

— А тебя дихлофосом, — не удержалась она и добавила грустно: — Я разлюбила тебя, Феликс. Развелась с тобой. Какого рожна тебе от меня нужно?

— Дай мне, пожалуйста, шанс, — попросил он и, взяв ее ладони в свои, поцеловал.

«Тебе бы пяткой в нос дать», — мысленно вздохнула Катерина, но заметив, что в коридоре замерла Алиса, жалостливо глянула на бывшего мужа и неохотно промямлила:

— Хорошо.

Глава 6.

Выйдя на кухню, Катерина умилилась накрытому с детской непосредственностью столу. Золотистые круассаны соседствовали с малосольными огурчиками и обвалянными в болгарском перце и зелени баклажанами. А оранжевые ломтики семги — с творожным сыром и джемом. Рядом на блюде лежали крупная клубника и виноград, наверняка привезенные с другого конца мира. Для большей торжественности момента Алиса достала нарядные чашки из бабушкиного сервиза. Вскипятила чайник и разложила всем одноразовые пакетики с заваркой.

«Сплошная эклектика», — мысленно усмехнулась Катерина, а вслух заметила:

— Я вижу, вы серьезно подготовились.

— Мы соскучились, мамочка, — как ни в чем не бывало улыбнулась дочь. — Вот по пути на рынок заехали.

Катя собралась похвалить за находчивость отца и дочь, но в этот момент из гостевого санузла выскочил как ужаленный Сарычев.

— Ты там медведя встретил? — фыркнула Катерина, совершенно забыв о подаренном Маратом букете. Розочки-ромашечки!

— Откуда цветы, Катя? — насупился бывший муж, и по промелькнувшему в глазах раздражению стало понятно, что настроение у Феликса разом испортилось. И фонтанирующий напускной энтузиазм сначала превратился в тонкий ручеек, а после и вовсе зачах.

Она молча смотрела на Сарычева, лихорадочно соображая: то ли сразу послать, то ли свести все к шутке. Но с кетчупом в руках замерла Алиса, поэтому Катя предпочла второй вариант.

— Около двери стояли, — отмахнулась она. — Думала, что ты подарил. Розы и ромашки— твой коронный букет.

— Там еще записка приложена с извинениями, — хмуро бросил бывший супруг. — Вот я и любопытствую, от кого, собственно, букетик.

— Записка? — удивилась Катя. — Потом посмотрю. Давайте завтракать.

Сарычев сел за стол рядом с ней и прошипел чуть слышно:

— Не вздумай мне рога наставить…

— Я тебе пока посторонний человек. Не жена, не любовница.

— А мне вчера в баньке иначе показалось, — злорадно усмехнулся он.

— Вот не стоило вспоминать про баньку, — мотнула головой Катерина и в изумлении заметила, как из туалета выходит дочь с запиской в руках.

— Мама, тут написано, что какой-то Виталя просит у тебя прощения и очень сожалеет, что не застал…

— А я очень сожалею, что не научила тебя элементарной вежливости, — отрезала Катя и повернулась к мужу.