«Тоже мне бог войны!» — фыркнул про себя Плотвичкин, понимая, что, вернись он тогда и женись на Катерине, жизнь бы сложилась совершенно иначе. Но в семнадцать лет казалось, что таких Кать еще привалит целый самосвал. Не привалило. Митька поморщился, вспоминая, сколько баб прошло через его постель. Стерв и тихонь, бизнес-леди и откровенных шалав, но вот только Катька так и осталась одной-единственной.

Он припарковал машину около старого бабкиного дома и издалека помахал соседкам, оживленно болтающим посреди улицы.

— Ты слыхал, Мить? — обратилась к нему бабкина подружка, древняя и сморщенная Васильевна. — Наумовы дом продают. Роза сейчас в больнице. С сердцем проблемы.

— Вроде шунтирование врачи предлагают, — встряла в разговор другая. Бабкина давняя врагиня Евгеньевна. Это раньше на улице воевали между собой две группировки. Бабка значилась лидером первой и никому спуску не давала. Евгеньевна возглавляла вторую. Даже на одних и тех же скамейках не сидели! Каждый клан плел интриги против другого. А поди ты, все участницы боевых действий давно уже предстали перед архангелом Гавриилом, или кто там у них в аду места распределяет. Только этим двум клушам в небесной канцелярии прогулы ставят.

Он подошел поближе и поинтересовался участливо:

— Роза в больнице? В какой? Нужно Кате позвонить, все узнать."

"— Катька ее к себе потом увезет, — тут же сообщила Васильевна. — Собаку вон уже забрала. Ронке на природе приволье.

— А как же дом? — тупо воззрился на сплетниц Плотвичкин. — Обнести же могут.

— Так на сигнализацию поставили, — усмехнулась Евгеньевна. — Как только контур нарушится, сразу группа захвата приедет.

«Вот же блин, — мысленно ругнулся Митька. — Столетние бабки рассуждают про контур и сигнализации. А эта Евгеньевна — вообще мерзкая старуха. Не зря ее моя бабЛюся терпеть не могла, — хмыкнул он горестно и тут же чуть не стукнул себя под зад. — Идиот! Дом-то пустой! Иди свое золото выручай! А то, как новые соседи въедут, фиг потом на участок проберешься!»

Он хорошо помнил место около забора, куда воткнул куст. И внезапно, как наяву, увидел тот день, стоивший жизни Катькиному отцу. Не то чтобы Митька пожалел Наумова. Барыга-называла его бабка.

— За свои делишки поплатился, — бурчала она тогда. А сам Плотвичкин понимал, что наверняка Альберт нечист на руку. Смотри как живут хорошо! У Катьки шмотки самые модные в школе, и в доме всегда красота, а уж про стол говорить нечего. То, что человек своим собственным трудом зарабатывал на жизнь, не укладывалось в Митькиной голове. Бабка сказала «барыга», ей лучше знать!

Он помнил, как помогал Розе выкопать яму, когда неожиданно она с Катей засобиралась в гости.

— Потом придешь, — выпроводила его.