Катерина в немом изумлении следила за его действиями, но сочла за благо промолчать. Зная Марата… Она прекрасно понимала, что, заикнись сейчас хоть словом в защиту «Феликса», и Алтаеву взбредет в голову взять игрушку в постель. А этого хотелось меньше всего. Да и зачем нужна резиновая замена, когда рядом лежит Алтаев, живой, настоящий и нетерпеливый. Катя с ужасом наблюдала, как Марат настежь распахивает окно в спальне. Привычным жестом вынимает из рамы москитную сетку и, хорошо размахнувшись, запускает по касательной коробку с вибратором. И даже не посмотрев, куда приземлился чудесный сюрприз, снова ставит москитную сетку на место.

— Все, — пробурчал Марат, сгребая Катерину в медвежьи объятия. — Только я один, Катя!

— Это даже не обсуждается, — пробормотала она, прижимаясь к нему всем телом.

— Я так больше не могу, — рыкнул он, подхватывая ее на руки. — Разбудила меня, Катя, теперь придется ответить.

— Рубашка твоя…

— А плечики твои, — прохрипел он, прерывая дискуссию сладким поцелуем.

После работы Феликс Сарычев снова встретился с Лидой.

— Куда пойдем? — поинтересовался он, украдкой оглядывая новую знакомую. Слишком простое платье в цветочек и с нашитым кружевом говорило о хорошем вкусе хозяйки и непомерной цене."

"«В ЦУМе куплено. В Питере или в Москве. У нас таких вещей днем с огнем не сыскать. Да и стоит, наверное, больше ста тысяч, — мысленно скривился он, внезапно вспомнив, что Катерина никогда такие дорогие вещи не покупала, считая подобные траты пошлостью и бескультурьем. — Беги, Феликс, беги, — взмолилась Сарычевская чуйка, но он только лишь отмахнулся. — Папа— генерал или шмотки купит, или меня к кормушке пристроит», — цинично хмыкнул он про себя, а вслух заметил, улыбнувшись:

— Красивое платье, Лида. Идет вам очень.

Честно говоря, он сам плохо понимал, что делать с этой целомудренной вороной. В кабак особо не поведешь, в койку сразу не завалишь. В кино пойти? Или по улицам шляться вместе с подростками? Нет. Ни один из вариантов не показался Феликсу интересным.

— Вы бывали в «Печорине»? — осведомился он, решив, что больше вести Лиду некуда. — Там неплохая кухня…

— Терпеть его не могу, — сморщила носик Лида. — Пристанище напыщенных снобов, — улыбнулась она и, наивно глянув, как ангелочек, предложила: — Поедем ко мне домой, Феликс. Еду в том же «Печерине» закажем. Вина попьем. У меня есть бутылочка чилийского.

— Хорошо, — согласился Феликс, решив вести себя в рамках приличия и в первый же вечер наедине девушке подол не задирать. Сарычев не почувствовал подвоха, даже не понял, что ступил на тонкий лед, крошащийся под его весом. И идти можно только вперед, потому что сзади уже набегает волна. И стоит шагнуть назад, как тебя накроет с головой.