"

"Я бы с радостью сейчас в него нырнул, если бы не весь этот пиздец.

С грустью понимаю, что до приходя Яночки мне еще куковать и куковать, но пока что только ей удается заставить меня успокоиться в общем понимании этого слова и напрячься, в частности, и точечно. Локально, так скажем. Но там я очень не против напрячься, даже за!

Мне доставляю цветы для Облачка, затем шоколад, и я все прячу под кровать на маленькую табуретку для ног. Это, наверное, для тех, кто на кровать залезть не может. Типа для воробушков, а я лось здоровый, мне вообще-то еще нагнуться надо, чтобы на нее шлепнуться.

Лежу и жду, провожая взглядом стрелки часов, а они словно нарочно на месте стоят. Я уже и все, что только мог, сделал, мне теперь только Яночку увидеть и можно хоть в космос лететь. Сразу здоров буду…

Уже и медсестры приходят, чтобы поставить капельницу и пострелять глазами, а может чтобы пострелять глазами и заодно вспомнить, что мне, ептить, капельницу надо же поставить. Игнорирую всех, а то кажется, что изменяю Облачку.

Как можно? Нельзя! Таблеток оставили мне на роту солдат, вот у меня мыслишки и рождаются «а младшенький после этой химозы встанет вообще-то?».

Спустя два часа адского ожидания в палату заходит мое пушистое Облачко, а я нагло прикидываюсь спящим. Пульс шарахает раскатами грома в ушах, и я теряюсь на месте только так, а собраться же надо. От ее красоты у меня башка начинает вращаться сильнее.

Еще ж так хочется урвать немного больше дозволенного. Жру и жру ее эмоции, сменяющиеся на лице со скоростью света. Мягкий румянец окрашивает щечки, и у меня внутри начинает плескаться молодая сангрия, от которой я пьянею на летней жаре.

Моя спасительница. Облачко. Чуть больше приоткрываю один глаз, при этом адски боюсь, что она меня спалит, еще убежит…Она может, если судить по вчерашнему вечеру.

Ну же, девочка, подойди ближе. И снова везет…Яночка меленным шагом подходит, аккуратно проверяет мою капельницу, слегка съезжает своими мягкими пальцами по моей огненной коже.

Так хочется перехватить, но я глушу желание в момент. Зато намертво приклеиваюсь к ее пухлым губкам и слегка вздернутому носику. Слежу из-под опущенных ресниц. Вставляет не по-детски, хочется еще раз поймать пулю и снова попасть в эту больницу в это же отделение и снова к ней.

Заставь меня…Отругай. Отшлепай…

Исаев, ты тормози, а то вообще больше не придет после недавнего случая! И я послушно затыкаю свой голос в мозгах, ожидая, что мой грозный «доктор» проверит температуру.

Она всегда проверяет лоб, и именно в этот момент у меня срывает все клеммы, предохранители горят, а член поднимается колом.

И вот маленькая ручка движется к моему лицу и плавно ложится на горячую кожу. Горю.