А если нет? Вроде как глубокая была…или что? Или как?

Рука продолжает теребить воротничок блузки, а ноги медленно разворачиваю скованное спазмирующими мышцами тело в сторону выхода. Да, надо идти.

В сестринской беру все необходимое, но эти колбочки наводят на меня больше паники, чем до этого мысли. Просто вата, просто бинт. Пока белоснежные, но совсем скоро они точно будут не такими…они окрасятся в бардовый, возможно, в алый.

Когда я захожу в палату, моя челюсть падает на пол фигурально выражаясь. Просто потому что Исаев стоит в одних трусах спиной ко мне. Практически голый.

Мой взгляду стекает от накаченной спины до узковатой талии, немного задерживается на обтягивающих боксерах и стекает по широким ногам. Боже.

А потом он поворачивается ко мне и машет рукой, решая подойди вот прямо…так!

Я честно пытаюсь не смотреть, вернее, смотреть только на лицо, но как?! Как? А так много кубиков — это нормально, да? Ощущая, как мои щеки начинают краснеть, я бы даже сказала, багроветь, я едва ли держу в руках подставку с лекарствами."

"Руки вибрируют не то от паники, не то от восторга, полностью захватившего тело. Я все-таки неосознанно опускаю взгляд ниже и напарываюсь на то, что вообще не должно быть объектом моего внимания.

Моментально бросает в еще больший жар, и вдруг возникает ощущение собственной неполноценности, раз я так внимательно и скрупулёзно изучаю собственного больного. Ненормальная же реакций, ЯНА! Очнись!

По щелчку поднимаю взгляд и впиваюсь в литую грудь, покрытую синяками и ссадинами, но от этого она не перестает быть…привлекательной. Ах еж ты матрешты! Ну, конечно, он накаченный, он ведь военный! Да еще и группа захвата, как я поняла.

По новостям, конечно, никто ничего не оглашал, но подобные травмы точно случатся только в подобных случаях. Я с братом пересмотрела столько сериалов на военную тематику, что хоть немного в этом понимаю.

— Привет, Кудрявое Облачко! — радостно улыбается Исаев, подходит ко мне и пытается взять из рук поднос. Его глаза искрят таким искренним восторгом, что мне даже неловко как-то.

Парень слишком рад меня видеть и точно не собирается этого скрывать, в то время как я…испытываю смешанные чувства.

Я тушуюсь, теряясь, и стараюсь очень-очень, лишь бы стереть с лица смущение и такой ненавистный сейчас румянец, а он точно уже разлился по щекам алой краской.

Уф. Богдан все делает медленно, и я понимаю, почему, но не смотреть на перекатывающиеся при этом мышцы не могу. Может нарочно, а может и нет он сейчас явно поигрывает ими, чем старается привлечь внимание, но я, напротив, смотрю ровно в треугольник «нос-глаза-лоб».