Что он тебе сделает? — еще спокойнее спрашивает Бодя елейным голоском, пытаясь меня успокоить. А я не могу успокоиться. НИКАК.

— Может я больше всего в жизни боюсь его разочаровать, — шепчу еле слышно, прижимаясь лицом к белоснежной рубашке парня.

Он укутывает меня собой полностью, когда звучит звонок. Антракт окончен, а мы так и стоим посреди зала между рядов с сидениями.

Глава 33

БОГДАНМы досматриваем представление уже совсем в другом настроении. Яна на грани истерики, а я вне себя от злости. Какого, мать вашу, хера происходит вообще? Сразу после театра она ведет себя так тихо, что я начинаю грузиться сильнее.

Этот бегающий взгляд, дрожащие ледяные ладошки, которые я буквально тру и грею в своих руках, побледневшие губы.

Нет, малыш, я слишком залип на тебе, чтобы вот так просто отказываться.

Это тебе не заводские настройки откатить.

Мой кленовый сироп заканчивается вместе с окончанием представления, но так просто она от меня не отделается.

Облачко настолько расстроена, что кажется, будто бы ее жизнь и правда закончилась. Ладно, мне сейчас главное дров не нарубать, иначе это все вообще потеряет всякий смысл.

Разбитой мордой стараюсь не делать уж совсем кирпич-фейс. Нихуевенько так выходит. Сначала поднять настроение, а потом взять и уронить мне его на мизинчик.

Уф. Повезло тебе, красивая, что я не могу на тебя уж сильно злиться. Очень повезло!

Мы молча подходим к машине, и я вполне готов верить, что она сейчас попрощается и укатит. Но нет. Останавливается. Мягко поворачивается и побитым взглядом смотрит на меня, а потом сама тянется к губам.

Дважды тот номер не пройдет. Ясно? Не пройдет.

Планирую быть камнем, но как только ее мягкие вишенки касаются меня, мозг вырубается, и я уже как желе себе представляюсь. Обхватив ее мягкую фигурку, жму к себе, буквально причмокивая от наслаждения.

Вкусная. Очень вкусная. Сладкая как мед. Мне вообще вот такие рандеву совершать нельзя прямо настолько сильно, меня ж на части порвет…

Моя б воля, прямо сейчас уже закинул ее в машину и повез к себе знакомиться ближе. Но тут приходится снова дать себе воображаемую затрещину, ведь так нехорошо, неправильно и так далее. С ней надо как с прицнессой.

Я вынужден себе это вбивать в башку на постоянной основе.

И все равно ныряю к девяноста нижним, моим булочкам. Так бы и сожрал. Но пока облизываюсь и мацаю. Если я еще с двумя яйками и писюнчиком, то все ок?

Яночка отрывается и крепко меня обнимает, тяжело дыша в шею. Там сейчас ожоги, спасут только поцелуи.

Голову сносит, сознание плывет. Ругаться не хочется, потому что мои мозги стекли в трусы.

— Я купил билеты в оперный. Через три дня. Если скажешь нет, я приеду и вынесу тебя из квартиры.