— Безрукая дурища, — вспылил он, — всыпать ей плетей!

— А вы чужой прислугой не распоряжайтесь, — пропела Саша Александровна, чинно села на диван и расправила складки платья. — Емельян Федорович, кажется?

— Кузьмич, — бездумно поправил ее Плахов, спохватился, разулыбался натянуто: — Чрезмерно рад нашему знакомству, Александра Александра. Такая радость, что и вы зимуете в этой глуши…

— Я ведь людей сторонюсь, — пояснила она кротко, — скрываюсь от суеты мирской. А вы что же? Впрочем, жить в столице нынче дорого, — понимающий вздох, — тяжело себе позволить. У нас и самих второй дом закрытым стоит, как дед уехал, так и заколотили все. Хотите, попрошу отца продать вам с убытком? По-соседски.

Плахову потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: его только что заподозрили в бедности. Он тут же надулся, покраснел и сцепил руки за спиной.

Груня тихонько пыталась прибрать осколки, но граф зыркнул на нее с таким бешенством, что бедняжку будто ветром сдуло.

За дверью тут же раздалось сдавленный хохот, словно она обеими руками зажимала себе рот.

— С моими состоянием все благополучно, — резко ответил граф и снова заставил себя смягчиться, сменил тон на более добросердечный: — Отчего же столь прекрасная барышня решилась запереть себя в монастыре?

Прекрасной барышня в данную минуту не была вовсе, однако графа это не смутило.

— С тоски, — Саша Александровна промокнула платочком сухие глаза, — все не в радость, все в тягость.

Изабелла Наумовна отошла к окну и там села в кресло, стискивая руки так, будто намеревалась раскрошить их в песок. Ее губы были сжаты в суровую нить.

Ох и достанется некой особе!

— Это от одиночества, — немедленно сообщил граф, улыбнулся преотвратно, сел напротив Саши Александровны, выставив вперед ногу в усыпанном блестящими камнями башмаке.

На его голове был пышный парик, а камзол так и сверкал от золоченой вышивки.

Круглый живот едва помещался в парчовом жилете.

— Предназначение женщины известно, — проговорил он глубокомысленно, — дети да хозяйство. А в монастыре что? Бессмысленность, бесполезность.

Снова появилась Груня, и Гранин перехватил у нее новый поднос, хоть ему и не по чину было. Однако в кармане давно ждали этого часа специально наговоренные травки — как хорошо, что теперь у него была собственная кухонька во флигеле!

Саша Александровна с интересом проследила взглядом за тем, как Гранин хлопочет у стола, с молчаливым недоумением приподняла бровь и пригласила гостя к самовару."

"— Мой отец, — ласково проговорила она, — поклялся проткнуть мечом насмерть каждого, кто осмелится просить моей руки. Так что монастырь — это проявление милосердия по отношению к возможным ухажерам. Вдруг все же найдется безумец, сраженный моей красотой.