Был незнакомец высок, широкоплеч и как-то по-деревенски размашист, никакого особого интереса не представлял, и Саша вернулась к своему созерцанию серебристо-белого красавца.

— Хорош, — оценил жеребца незнакомец.

— Его зовут Бисквит, — сообщила Саша, — понимаете в лошадях?

— Да я как-то больше по людям, — признался он со смешком. Голос его был глубок и густ. — Михаил Алексеевич Гранин, управляющий для вашей усадьбы. Александр Васильевич отправил меня представиться вам.

— Управляющий? — удивилась Саша и слезла с забора. — Откуда же вы взялись?

— Меня княжна Лопухова рекомендовала.

— Ах вот как, — она безо всякого любопытства снова оглядела его, отмечая голубые глаза, решительный подбородок, нос картошкой и немного неуверенную улыбку. — А Мария Михайловна сообщила вам, что придется ехать в деревню восстанавливать старую усадьбу? И чтобы вы представляли глубину предстоящих вам испытаний — папа снаряжает с нами повара Семеновича, а не всяк его яства переварить может. Однажды мы обнаружили в ягодном взваре гвоздь.

Гранин склонил голову, его глаза весело прищурились.

— Вы будто отговариваете меня, Александра Александровна. Не нравлюсь?

— Ах, все равно, — пробормотала она, — плохо, что в лошадях не понимаете. Я намерена вывести новую породу для папиных войск.

— Удивительное для юной барышни желание.

— Барышня ваша бабушка, — не удержалась она, а он вдруг рассмеялся уютно, неуловимо напомнив доброго лекаря."

"— Кто ваш отец? — спросила Саша, впрочем, не ожидая услышать желаемое.

— Проходимец, — пожал он плечами. — Заезжий торговец, соблазнивший мою мать.

— Значит, мы с вами оба бастарды, — заключила Саша, поражаясь такой обоюдной откровенности. Разве ж мыслимо признаваться в этаких интимностях кому попало. — Что же, пойдемте, Михаил Алексеевич, у нас перед отъездом много дел.

— Я уеду раньше вас, — сказал он, подстраиваясь под ее широкий, совсем не девичий шаг, — оценю масштаб разрушений и напишу вам, как только усадьба хоть немного будет готова.

— Нет-нет, ни за что я такого не допущу, — живо возразила Саша, — лошадей и правда раньше времени дергать не будем, бог знает, в каком состоянии конюшни. А мы прекрасно приспособимся, вот увидите. Живет же там сторож, и мы как-нибудь.

— К чему такая спешка? — удивился он.

Саша помолчала, запрокинув голову к серому унылому небу.

— Тошно мне тут, — произнесла неожиданно, — некуда себя деть. А безделье — верный спутник хандры.

— Хандра нам совершенно ни к чему, — согласился он охотно.

Осталось только уговорить отца отпустить ее уже через несколько недель, а не ближе к весне, как он, наверное, втайне планировал.

Ну ничего, отец упрям, да ведь и Саша — Лядова.

Засмеявшись, она снова посмотрела на Гранина.