Он жевал ароматную плюшку и запивал простоквашей. — Ну а что! Чистый воздух, лес, парное молоко. Сашу нашу выходили на просторе, и щенку канцлерову деревня на пользу пошла. Совсем заморили мальчишку черным колдовством в Грозовой башне.

— Отец! — возмутился папа. — Что за вздорная выходка!

— Уж Карлуша бы побегал туда-сюда в поисках единственного наследника, да жаль — подох раньше времени, — дед пожал плечами и вернулся в столовую. — Груня, — донесся его голос, — ставь самовар!

— Ушам не верю, — выдохнул папа, упал на диван рядом с молчаливой Изабеллой Наумовной, — только наш старик мог додуматься прислать в усадьбу зловещего колдуна с украденным ребенком, и все — лишь бы напакостить канцлеру! Где, к слову, этот колдун?

— Так ушел нынче ночью, — ответил Михаил Алексеевич коротко.

Папа посмотрел на него раздраженно.

— А ты, стало быть, выгораживать старого атамана взялся? Ко мне, говорит, Ружа этот ребенка доставил, — передразнил он. — Спелись, голубчики!

Саша сделала страшные глаза, молча призывая Михаила Алексеевича соглашаться и не спорить.

Тот посмотрел на нее с сомнением, но подчинился, коротко поклонился:

— Виноват.

Ну все, теперь до конца дней станет терзаться этим обманом, вот уж лишняя совесть — лишние хлопоты.

— Только я действительно травник, — все же не удержался Михаил Алексеевич от признания. — Матушка научила. И Андре получилось немного помочь… А Василий Никифорович позволил открыть лечебницу для крестьян при усадьбе, — быстро добавил он.

Саша закусила губу, чтобы не расхохотаться. Кто о чем, а вшивый о бане!

Папа равнодушно отмахнулся.

— Травник, и хорошо, — зевнул он, — главное, не воруй у меня, как Мелехов.

— Как ваша охота, Александр Васильевич? — слабым голосом спросила Изабелла Наумовна. — Удалась?

— Пустое, — поморщился папа, — крутят некоторые хвостом, а потом сватов ждут. А я никогда ни на ком не женюсь! — закричал он громко в сторону распахнутых дверей в столовую.

— И не женись, — столь же громко заорал оттуда дед. — У меня, чай, внучка есть! Не оставит старика без наследников!

— Сашу мою не трожь, — осерчал отец, а Саша зажмурилась лишь, увидев решимость на лице Михаила Алексеевича.

Он шагнул вперед, вдохнул напоследок полной грудью и отчетливо объявил:

— Александр Васильевич, родни у меня нет, сватов прислать я не могу, поэтому прошу сам. Позвольте мне обвенчаться с вашей дочерью.

Глава 30

Саша Александровна стояла за спиной Александра Васильевича, так плотно зажмурясь, как и перед чертом не жмурилась.

Изабелла Наумовна выпрямилась, будто шпагу проглотила.

Из столовой послышался какой-то грохот, и старый атаман немедленно вырос на пороге.