Я вас поддержу и отправлю схожее послание.

— Благодетель, — всхлипнул Плахов, приподнялся и перебрался на диван. Он выглядел раздавленным и несчастным. — Признаться, — пробормотал он, как в лихорадке, — сватовство к Лядовой пугало меня. Уж больно страшна…

И Саша ощутила себя отвергнутой снова, хоть это было совсем уж нелепо.

— Кто такой этот Андре? — спросила она, когда на обратной дороге они, не сговариваясь, остановились на том же холме. Смеркалось, и все вокруг обрело нежные голубые оттенки.

— Это бесчеловечно, — глухо отозвался Михаил Алексеевич, — у меня даже думать о таком не выходит — от бешенства просто красная пелена перед глазами.

— Господи, — Саше стало так холодно, будто она оказалась на морозе в одной сорочке, — да говорите же!

— Семнадцать лет назад канцлер повторно женился. Анастасия Брянская не самого влиятельного рода, мне кажется, он выбирал себе молодую и здоровую невесту, а не возможности ее семьи. Однако трое детей умерло еще младенцами, пока наконец не родился четвертый ребенок, мальчик. Андре — это больной сын канцлера, чья жизнь, как вы слышали, угасает. Ему одиннадцать.

— О, как жаль. Но при чем тут Плахов?

Михаил Алексеевич посмотрел на нее с такой болезненной нежностью, что у Саши все затрепетало внутри.

— Не уверен, это всего лишь мои догадки. Вы нужны великому канцлеру, чтобы спасти его сына. Боюсь даже представить, какой ценой, — ведь граф не напрасно говорил об отъезде за границу. Думаю, что канцлеру необходимо организовать ваше исчезновение так, чтобы Лядовы не сразу переполошились и не кинулись искать вас в Грозовой башне. Что может быть естественнее супругов, отправившихся в путешествие?

— Мое исчезновение? — переспросила Саша.

— Канцлер выберет законного наследника, а не внебрачную внучку, — пояснил Михаил Алексеевич, и его лицо исказилось. — Насколько я понимаю его образ мыслей.

Саша молчала, пронзенная свалившейся на нее трагедией.

Канцлер хотел ее смерти — это не ново.

Но теперь она нежданно-негаданно оказалась на развилке, и выбор был страшным.

Неужто ей придется отправиться к старому мерзавцу самой? Ведь она уже убила свою мать, позволит ли умереть еще и малолетнему дяде?

Глава 20

Тихо гудел ветер в трубе, потрескивал огонь в печи, Груня звенела посудой в столовой.

"Гранин стоял у окна, откуда круглая яркая луна заглядывала в комнату.

Изабелла Наумовна напевала фривольную песенку на французском, и ее радостное оживление совершенно не вязалось с тягостным молчанием Саши Александровны.

Марфа Марьяновна давно отложила рубаху, которую чинила Шишкину, и с беспокойством хмурилась, неотрывно глядя на свою подопечную.