Тебя использовали, а ты даже этого не понял. Я хочу знать, кто на самом деле решил меня уничтожить.

— Это была моя идея. Я разозлился за то, что ты сделал с Пересветом, и решил тебя убить. Но теперь я понимаю, что это была глупая затея. Ты оказался сильнее, чем я думал.

— Ты вообще себя слышишь? — усмехаюсь я. — Ты только что подтвердил, что действовал по чьей-то указке. Может, ты и правда думаешь, что сам захотел меня убить. Но нет, тебя на эту мысль кто-то натолкнул. Ты же помнишь мою фамилию?

— Помню. Но ты изгой, — глухо говорит Старцев.

— То есть ты думаешь, что князь Грозин не стал бы мстить за мою смерть? Или, тем более, за смерть моей матери, его законной дочери? Тебя и твою семью распылили бы на атомы в тот же день.

Герман молчит. Похоже, он действительно не так умён, и думал, что моё убийство спустят ему с рук, потому что я изгой. Ну да, как же. Неужели он совсем не следил за недавними событиями? После того как дедушка пришёл в себя после инфаркта, многие поняли, что моё изгнание было лишь результатом интриг и меня вот-вот вернут в семью.

Смотрю на экран компьютера, где открыта переписка с Егором. «Ещё минута», — пишет он. Я отправляю сообщение Виктору, чтобы немедленно готовились к выезду.

— Так что, Герман? Просто скажи, кто помогал тебе связями. Сначала они отозвали моё дело из дворянской палаты, потом тайно провели объявление войны. Слово чести, я не буду это обнародовать и устраивать расследование. Мне просто нужно знать.

— Я не собираюсь говорить. В любом случае такие вещи не обсуждают по телефону.

А-а, вот оно. Старцев только что согласился выдать мне своего покровителя. Просто хочет сделать это при личной встрече, боясь прослушки. Намёк вполне понятен.

— То есть ты хочешь переговоров? — спрашиваю я.

— С этого и начался разговор, — бурчит он.

— Знаешь, Герман…

Смотрю на экран и вижу, как Егор скидывает координаты. Тут же пересылаю их Виктору и слышу, как в главном помещении базы вспыхивает активность. Бойцы хватают оружие и бегут на улицу."

"Место не так далеко под Москвой, как мы и думали. Через час мы сможем быть на месте.

— Да? — в нетерпении спрашивает Старцев.

— Я против переговоров. За то, что ты хотел меня убить, я убью тебя. Вот и всё.

— Это глупо, Александр. Тебе отомстят.

— Ты правда так думаешь? Когда это большие игроки мстили за пешку, которой сами же решили пожертвовать?

Задав этот риторический вопрос, я кладу трубку. Забираю со стола пистолет и спускаюсь. Часть наших машин уже выдвинулась, я сажусь в одну из последних.

Едем.

* * *— Ваше сиятельство, послушайте! — стараясь сохранять твёрдый тон, говорит Герман. — Он отказался от переговоров и сказал, что собирается вести войну до конца.

— Значит, тебе придётся воевать до конца, — сухо отвечает собеседница.