— Просто я совсем тот день не помню. Всё остальное вернулось, а день аварии нет, — задумчиво смотрю в окно. — Ты помнишь что-нибудь про тот день?

— Я была в бутике, мне позвонили из полиции.

— Во сколько? Кажется, я выехал из дома утром?

— Мне позвонили часов в пять вечера, — как-то сдавленно отвечает Анна.

— Ага. Понятно. А куда я вообще направился?

— Не знаю.

Вижу, как лицо матери заметно напрягается. Хранить секреты она умеет. Но скрывать их наличие получается плохо.

— Правда? — уточняю я.

Мама поджимает губы.

— Саша, что это за допрос?

— А что это за секреты от сына? — напрямую спрашиваю я, и голос невольно лязгает. — Мне пять лет, что ли? Я должен знать, куда ездил.

— И что тебе это даст?

— Понимание, зачем меня хотели убить, — прежде чем мама успевает что-то сказать, продолжаю: — Безопасники Династии убедились, что это было покушение.

Анна бледнеет и крепче стискивает руками руль.

— Точно?

— Да. Так куда я отправился в тот день?

— На встречу… — Анна запинается, — с отцом.

Глава 16

Какое-то время молчу, переваривая услышанное.

— То есть это папа хотел меня прикончить?

— Это был не он! — восклицает мама.

— Откуда ты знаешь? Очень может быть, что он.

— Говорю тебе, это был кто-то другой.

— Можно как-то понятнее? Незнакомец представился отцом и вызвал меня на встречу?

— Да. Я не знаю, кто это был и как с тобой связался. Ты поставил меня перед фактом и отключил телефон.

— Ага. Интересно.

Задумчиво посмотрев в окно, я спрашиваю:

— Почему ты уверена, что это был не мой отец?

— Я просто знаю.

— Есть два варианта. Либо он мёртв, либо ты до сих пор с ним общаешься.

— Я не собираюсь…

— Знаю-знаю. Ты не собираешься об этом говорить.

Мы оба замолкаем, только мелкие капли начавшегося дождя стучат по капоту.

— Кому я мог помешать? Если правильно помню, я раньше жил совсем тихо.

— Это точно. После пробуждения ты прямо взорвался, — мама смущённо улыбается.

— Тогда зачем кто-то хотел меня убить?

Мама молчит. Дождь усиливается. Дворники сгоняют воду с лобового стекла.

— Думаю, что знаю, кто это, — выдавливает, наконец, Анна.

Тщательно взвесив слова, говорю:

— Буду благодарен, если ты расскажешь. Мы с тобой оба можем быть в опасности.

— Я не уверена на сто процентов. Но это могут быть Белозерские.

— Кто? Подожди… Это ведь род бабушки? Твоей мамы?

— Да.

Похоже, я рано решил, что полностью обжился в этом теле. Кое-какая информация до сих пор ускользает от меня. Но вслед за фамилией тянутся другие воспоминания.

Вспоминаю, что Белозерские терпеть нас с мамой не могут. Да и с Грозиными у них контры по той же причине. Отношения испортились ещё после гибели бабушки. А когда Григорий Михайлович признал меня, два рода окончательно рассорились.