Я и сама не знала, что так умею.

Камиль снова гладит мою спину, и в гостиной воцаряется молчание. Хорошо. Так хорошо.

— Пить хочешь?

Я быстро мотаю головой. Внутри меня царит такая эмоциональная стерильность, что не хочется нарушать ее чем-то настолько банальным, как кофе или чай. И с его коленей не хочется слезать тоже.

— Ты сейчас жалеешь меня? — тихо спрашиваю я, разглядываю тюль, покачивающийся от легкого дуновение ветерка.

— Нет. С чего я должен тебя жалеть?

— Потому что я расплакалась.

— Совсем нет. Жалость определенно не то слово.

— А какое оно — «то слово»?

— Не знаю.

Тронула, может быть. И еще отрезвила.

Я непроизвольно напрягаюсь.

— Отрезвила? Это как?

— Не уверен, что смогу подобрать правильные слова, и ты оскорбишься.

— Давай уж, не бойся. Если что — я просто выцарапаю тебе глаза.

Рассмеявшись, Камиль шутливо стукает меня по бедру."

"— Вижу, приходишь в себя. — И добавляет уже серьезнее. — Было полезно увидеть чужую ранимость. Ты всегда была такой сильной и дерзкой, что я перестал бояться тебя обидеть или сломать.

— Ты только что озвучил мой самый большой страх. Что люди вокруг перестанут считать меня крутой и неуязвимой.

— Ты по-прежнему крутая и неуязвимая, можешь не переживать.

Его голос звучит так мягко и по-доброму, что я, не выдержав, улыбаюсь. Пусть погода сегодня не солнечная, но я чувствую себя купающейся в теплом золотом свете. Никогда не думала, что смогу наслаждаться возможностью быть слабой. Словно тяжеленный рюкзак сбросила с плеч.

— Ладно, на сегодня предпочту тебе поверить.

— Хорошо. Так вот, как я уже сказал, я был не прав в отношении тебя. Еще раз прошу прощения за испорченный день рождения и за то, что вовремя не объяснился.

Я ведь могу быть с тобой честным?

— Уж будь таким, пожалуйста. Утешительные байки мне точно не нужны.

— Я не буду врать, говоря о том, что с первых дней нашего общения, более близкого общения, имею в виду, рассматривал отношения с тобой.

С этими словами Камиль мягко разворачивает к себе мой подбородок и смотрит в глаза, будто желая проверить реакцию.

— Америку ты мне не открыл, — ворчу я, кривясь. — Продолжай.

— Дело не только в тебе. Хотя и в тебе конечно тоже. Отношения с женщинами в принципе никогда не были обязательной частью моей жизни, и почти всегда получались хреновыми и скоротечными.

Если добавить сюда многочисленные «но», существующие между нами, то картина рисовалась довольно сложной. Озвучивать «но» нужно? — он вопросительно щурится.

— Ильдар, наша гигантская разница в возрасте, Карина и твой ужасный характер, — перечисляю я.

Он снова смеется.

— В точку. И при всем этом не думать о тебе каждый день все равно не получалось, а я не привык жить в состоянии постоянного дискомфорта. Поэтому столько раз и предлагал тебе поговорить.