— Можешь даже не сомневаться.

___

— Здравствуйте еще раз, — подчеркнуто вежливо объявляю я, переступая порог стариковского кабинета. — Немногим меня опередили. Тоже имею к вам…

— Сядь, — грубо перебивает Погорельцев, ткнув взглядом в пустующий стул. Его лицо ничуть не изменилось с того момента, как мы столкнулись на крыльце. Такое же злое и перекошенное.

— Пожалуйста, не нужно разговаривать со мной таким тоном. — Сцепив зубы, я решаю во что бы то ни стало не позволить ему вывести себя из равновесия. Лучшее орудие против чужой агрессии – не терять контроля. Так брызжущий слюной собеседник в конечном итоге ощутит себя идиотом.

Однако в случае с Виктором мое отстраненное спокойствие имеет обратный эффект. Побагровев до оттенка перезрелого баклажана, он сжимает кулаки и громко рявкает:

— Это ты мне будешь указывать, каким тоном разговаривать, мелкая шпионка?! Скажи спасибо, что тебя из кабинета прямиком в отдел ФСБ не отвезли.

Поясницу окатывает ледяным. Я пока не успеваю понять, что конкретно возымело такой эффект: явная угроза в его голосе, неприкрытая грубость или упоминание ФСБ.

— Я не собираюсь…

— Сядь, я сказал! Я все голову ломал, как так вышло, что ни журналист, ни бывший сотрудник Юсупова на выставке не появились. Ну ладно кто-то один… А сегодня все наконец встало на свои места… — глаза старика наливаются настоящей ненавистью. — Это все ты, маленькая сучка… Шпионила за мной и сливала информацию своему великовозрастному хахалю…

Меня начинает трясти. Никто за всю мою жизнь ни разу так со мной не разговаривал. Ни родители, ни сестра, ни гопники во дворе… И даже Камиль, пытавшийся поставить меня на место во время той незабываемой поездки в лифте. Никто из них не опускался до унизительных обзывательств. Кем Погорельцев себя возомнил?!

— Какого хрена вы так со мной разговариваете?! — ору я, наплевав на все разом. — Я за вами никогда не шпионила… Много чести! А моя личная жизнь вас никак не касается. Этот пункт разве есть в договоре о найме? Разумеется, нет! Ибо вы уж точно не господь и бог – указывать сотрудникам, с кем им встречаться! На этом бессмысленный разговор предлагаю закончить…— Развернувшись на пятках, я пулей лечу к выходу. — И кстати, я увольняюсь.

Вцепившись я ручку, я дергаю ее вниз, но дверь остается запертой. Теперь не только позвоночник — все мое тело бьет озноб от ощущения беспомощности и накатывающего страха. Раньше кабинет старика всегда был открыт.

— Выйдешь тогда, когда я договорю, — ядовито звучит из-за спины. — И очень кстати, что ты вспомнила о договоре. Если ты так хорошо его изучила, то помнишь строку о неразглашении коммерческой тайны и любой другой информации, способной повредить компании. Ты сознательно сорвала запланированную маркетинговую акцию.