А он носил свой титул как броню.

Эйден опустошил уже второй бокал, когда в дверях появился Уитморленд. Поднявшись и расправив плечи, он заказал еще два бренди проходившему мимо лакею и прошел в соседнюю комнату, где Джастин уже уселся у камина.

Герцог был серьезно настроен уладить дело с обоими Уитморлендами: и с братом, и с сестрой. Джастин славный парень, а вот сам Эйден вчера хватил лишнего и повел себя как полный придурок. Ему было жаль, что Уитморленд принял на себя основную тяжесть последствий его дурного поведения, хотя все случилось из-за его решения посетить бал. Обычно он избегал подобных мероприятий, но на сей раз пообещал матери появиться: очень просила леди Шиллингем. При этом он упустил из виду, что великосветские вечера абсолютно не похожи на пьяные вечеринки в домах тех, кто хотел бы называть его другом, или на шумные игорные притоны, куда он частенько наведывался. Отец пытался вбить в него почтение к правилам. Бесполезно! Вот только его вчерашнее поведение сильно расстроило мать, и об этом он весьма и весьма сожалел. Эйден обожал мать и был готов для нее на все, вот и согласился посетить это дурацкое мероприятие у Шиллингемов.

Поскольку винить ему за свое поведение было некого, он собирался уверить Уитморленда, что искренне сожалеет о случившемся и приносит свои извинения.

— Джастин, мне бы поговорить с тобой, — сказал Эйден, остановившись перед маркизом.

— О, Торнбери! — поднял голову тот и, прищурившись, посмотрел на герцога. — Я как раз подумал, что наверняка здесь увижу тебя. Присядь.

Эйден занял кресло напротив Уитморленда.

— Я взял на себя смелость заказать нам бренди.

— Прекрасно, избавил меня от хлопот. К тому же ты должен мне порцию после того, что случилось вчера вечером, — приподнял бровь маркиз.

Эйден поморщился.

— Ну да, все правильно. Извинения, бренди — всему свой черед."

"Эйден откашлялся. Извинения не были его сильной стороной, так что имелся единственный способ принести их: напрямую. Оставалось лишь надеяться, что Уитморленд проявит больше обходительности, чем он вчера с его сестрой.

— Джастин, поверь: если бы у меня возникло хоть малейшее подозрение, что она твоя сестра, я подбирал бы слова более осторожно. Мне действительно очень жаль.

У маркиза даже выражение лица не изменилось.

— Вот что я тебе скажу, Торнбери: ни с одной леди нельзя вести себя безобразно, и неважно, моя это сестра или нет.

— Ты совершенно прав, дружище. — Начало разговора не воодушевляло. — Разумеется, я был непростительно груб, но очень надеюсь, что ты примешь мои извинения.

Уитморленд удивленно вскинул брови.

— Спасибо, конечно, но извинения должны быть принесены моей сестре Джессике.

Эйден кивнул.

— Согласен.