Дальше – посмотрим. Поэтому… Я могу исполнить только первый и второй пункт. Третьего придётся подождать.

Но ей не обязательно же знать про некоторые нюансы?

– Не нравятся, – выдаёт, краснея. Внимательно смотрю за её губами, проговаривающими каждое слово. – Как и ты. А в то время…

Я подаюсь вперёд, обхватываю её щёки руками и впиваюсь нетерпеливо и жадно в её непослушный ротик. Мучаю своими касаниями, ласками, хотя знаю, как ей противно. Наверняка.

А Алла сказала – никаких нервов.

Но злит же!

И всё собой передо мной стирает!

Забываюсь, едва не поднимая её с места. Она только вытягивается, обхватывает своими ладонями мои запястья и пытается отстранить от себя.

Но нет. Рукой соскальзываю с её щеки и зарываюсь пальцами в волосы.

Второй ладонью скольжу на спину, поднимаю девчонку, заставляя встать на носочки.

Чёрт…

В большой, потёртой, наверняка отцовской рубашке и пушистых носочках она выглядит такой домашней, внеземной, что я сам тяну её на себя. Не даю вырваться.

Жадно, всё ещё не напившись ею, продолжаю целовать, опускаясь в своё кресло.

Тяну её за собой, заставляя сесть прямо на мои ноги.

А она делает странные подёргивания, боясь вырваться.

Старается, но наверняка в первую очередь думает о ребёнке. И я думаю о нём. И о нас тоже.

Говорил себе – больно ей не делать. Дать время.

И что в итоге?

Всё по-другому.

Прижимаю свою девчонку ближе к себе, впечатывая её миниатюрное тельце в свои ноги. У нас разница в объёмах и весе почти в два раза. Что и даёт мне преимущество.

Проникаю пальцами под рубашку. Малышка напрягается, но не вырывается.

А я делаю это неосознанно.

Под странной тягой.

Сжимая её кожу с такой силой, чтобы она никуда не делась.

Но нет.

Понимаю по мычанию в губы, что ей больно.

Отстраняюсь и тут же получаю звонкую пощёчину.

Не двигаюсь, смотрю полными злости глазами на тяжело дышащую суицидницу.

И, сука, ничего сделать не могу против неё.

Отхлестать – нет. Поцеловать – тоже.

Истерика скоро начнётся. По дрожащим губам вижу.

– Амир! – кричит. – Ты переходишь все границы! Похищаешь меня из моего дома, а теперь увозишь в другую страну! Ты хоть понимаешь, что это незаконно??? Это МОЙ ребёнок! Даже если твои слова правда – ты всего лишь предоставил свой биоматериал! И это не даёт тебе права!.

.

Она резко обрывается, смотрит растерянным взглядом и слезает с меня.

– Да пошёл ты к чёрту, Саидов! Что с тобой говорить! Плебей!

Ева разворачивается и быстрым шагом удаляется в сторону уборной.

А я трогаю себя за щеку. Как ненормальный.

Она меня ударила.

Эта несносная девчонка ударила меня!

Вскакиваю с места, хочу пойти за ней. Но останавливаюсь, зло ударяю ладонью по креслу.

Маленькая!.. Даже как назвать, не знаю!

Сжимаю зубы и чуть не полыхаю огнём.

Получит ещё!"

"А пока разъярённо плюхаюсь обратно в кресло.