– Ты?..

Они слишком напоминают ЕГО глаза. Но это не он.

– Вы, – я быстро исправляюсь. – Простите. Я вас не заметила.

Это какой-то парень, мимо которого я прохожу. И иду домой, собираясь обратиться к новому врачу.

* * *"

"Он говорит мне те же самые слова. Один в один. Я ухожу от него такая же пустая и безжизненная, как и в первый раз.

Меня захватывает самая настоящая депрессия. И через какие-то две недели… Я всё вспоминаю. Абсолютно. До каждого вздоха, мольбы и… Крика.

Глава 6

*флюорит – почти самый хрупкий драгоценный камень.

Амир

– Что ты сказала? – цежу сквозь зубы.

Сжимаю в своих руках тонкое тело. Она такая же маленькая, как и прежде. Могу легко обхватить одной рукой. Миниатюрная, хрупкая, как долбаный флюорит*. Который от малейшего толчка может рассыпаться.

Но я сдержать себя не могу. Три года её не видел. Не чувствовал её запаха. Не смотрел в эти пугливые глаза, наполненные детской наивностью и жизнерадостностью.

Не мог наблюдать за ней даже издалека.

Хотя хотел. Зависим был. От встречи с ней.

И тогда еле ушёл. Стиснув зубы и кулаки. Оставив ей подарок. И перечеркнув её личную жизнь.

Беременные, и тем более девушки с детьми никому не нужны. Для многих они – балласт. И я оберегал её от таких дебилов. Для себя. Что когда решу проблемы и вернусь… Увижу её. На руках с сыном или дочерью. Лучше дочерью.

– А на что ты рассчитывал? – говорит потухшим голосом. – Что внезапно появишься, а я тебе: «На, держи ребёнка?».

Почти.

– После того, как изнасиловал меня?

Ярость переполняет от одного только слова. Настолько, что я рывком прижимаю её к стене и смотрю на распахивающиеся губы, хватающие воздух.

Маленькая дрянь!

– Изнасиловал? – шиплю ей в лицо. Буря внутри просыпается. – А не ты ли, Ева, стонала подо мной? Раздвигала свои стройные ножки? Звала меня по имени, а?

Её глаза слезятся сильнее.

И клянусь – если бы эти слёзы вызвал кто-то другой – я бы его убил.

– Я просила остановиться! – кричит мне в лицо. – Ты опоил меня! Именно поэтому мне было хорошо! А потом ты взял меня! И тогда…

Она проглатывает слова и плачет. Опять. Голос дрожит. Я буквально слышу стук её бешено колотящегося сердца. Вижу как вздымается её грудь на каждом всхлипе.

– Мне было больно! И я просила перестать! Ты не послушал!

Не мог. Ни оторваться, ни насытиться. Только терзать это маленькое тело, зная, что потом оно всецело будет принадлежать мне. Как и её душа.

Но она и так принадлежала мне.

– Всем девственницам больно, – рычу.

И ничего подсыпать ей не пришлось бы. Сама бы легла под меня.

Но я подстраховался. Боялся, что её, такую хрупкую, порву. Ждать больше не мог, чтобы её подготавливать. Ни морально, ни физически.

Ева для меня – как кусок свежего мяса перед хищником. Соблазнительна, аппетитна. Невозможно устоять.