И Пелех не останавливалась и строчила дальше: «А это уже переписка со мной сегодня»:

Демид: «Все, вырвался, еду к тебе»

Кариночка: «Опять наплел про папу?»

Демид: «Иначе бы на хвост упала, а так вариант проверенный»

Кариночка: «Меня уже начинает напрягать эта ваша игра»

Демид: «Да я сам уже стух и разложился, Зай. И соскучился по тебе очень!»

Кариночка: «Может пора завязывать?»

Демид: «Ну уж нет! Я что зря страдал и мучился?»

Кариночка: «Ладно. Жду тебя»

Демид: «Снимай трусики. У меня от мыслей о тебе уже все дымиться!»

Кариночка: «Мур! Люблю тебя!»

Демид: «И я тебя!»

Слезы градом покатились из моих глаз, сразу, одним махом окуная меня в истерику. Я рывками сдирала с себя пижаму и как могла быстро, не обращая внимания на дрожь во всем теле, переодевалась, на ходу пытаясь вызвать такси. Не получалось ни черта! Боль объяла меня плотным кольцом, а затем со всей дури стиснула в своей стальной хватке. Но я снова и снова тыкала пальцами в приложении, пока не добилась успеха. Я не останусь в этой чертовой квартире больше ни на минуту!

Сволочь! А я верила ему! Верила, черт его дери!

А, оказывается, зажравшийся мажор просто играл в очередную игру с глупой и скучной дочкой ректора…

Спешно оделась, похватала свои вещи и выбежала за дверь, закрывая ее на замок. Ну надо же, как обстоятельно он подошел к делу, даже ключи от своей квартиры мне выдал, всеми правдами и неправдами намекая на мой переезд и совместное проживание. Мудак!"

"Вывалилась из подъезда на улицу и запрокинула голову к бесконечно равнодушному небу. Где-то там он обнимает свою Кариночку, целует ее, любит ее. По-настоящему! И плевать ему на меня, на ту, с которой можно только играть, давно растеряв азарт и только выжидая удобное время, чтобы нанести подлый удар в спину. Господи, меня сейчас стошнит от этой грязной правды!

Такси мигнуло фарами и я, словно ходячий труп, заставила себя передвигать ногами, а потом и сесть в автомобиль, глотая непрекращающийся поток слез. Боже, помоги мне!

И как насмешка над моей глупостью, наивностью и недальновидностью, телефон завозился в моей руке, а потом и улыбающееся фото Громова высветилось на экране. Ну что, видимо отвел душу с Кариночкой, навеселился и теперь приходится возвращаться к серой мышке Агате, как бы отвратительно это для него не было…

Не смогу с ним говорить, просто не смогу! Разрыдаюсь ведь и всю душу перед ним выверну, умоляя сказать за что же он так со мной? За что, Демид? Я же люблю, всем сердцем, на разрыв, даже сейчас, зная всю изнанку этой иллюзии, и не могу иначе…

Сердце мое глупое и ему, увы, не прикажешь!

Спешно вырубила телефон и согнулась в три погибели на заднем сидении такси, со всей дури прикусывая кулак, чтобы не орать от боли и не визжать от острого разочарования.